Читаем Дезинформация полностью

«Теология черного освобождения признает только любовь к Богу, который участвует в разрушении белого врага. Нам нужна любовь Всевышнего, проявленная во власти черных, которая представляет собой силу черных людей, способную уничтожить своих угнетателей здесь и сейчас любыми средствами, имеющимися в их распоряжении. Если Бог не участвует в этом святом действии, то мы должны отвергнуть его любовь» {282}.

Частью этого нового движения является Объединенная церковь Христа преимущественно чернокожего населения в Чикаго. Его пастор, преподобный Иеремия Райт, ставший в 2008 году духовным наставником сенатора Барака Обамы в ходе президентской кампании, прославился тем, что восклицал: «Боже, не надо благословлять Америку! Боже, прокляни Америку!» Лица, ответственные за президентскую кампанию сенатора Обамы, извинились за оговорку преподобного Райта. Однако в июне 2011 года тот же самый преподобный Райт совершил поездку по Соединенным Штатам, проповедуя в церквях, переполненных чернокожим населением, что «государство Израиль является незаконным, это… место геноцида» и «отождествлять иудаизм с государством Израиль – это то же самое, что отождествлять христианство с [рэпером] Флейвом Флавом»[40] {283}.

Обама, конечно же, к этому времени уже оказался в Белом доме.

Для движения теологии освобождения 1960-х своего рода иконой стал Че Гевара. В то время популярность Кремля стала быстро убывать. Жестокое подавление советским режимом венгерского восстания 1956 года и провоцирование им кубинского ракетного кризиса в 1962 году вызвали у международной общественности раздражение, и руководители советского блока – каждый по-своему – пытались сохранить лицо. Хрущев заменил «непреложную» марксистско-ленинскую теорию революции мирового пролетариата политикой мирного сосуществования, притворяясь сторонником мира. Александр Дубчек сделал ставку на «социализм с человеческим лицом», а Гомулка – на лозунг: «Пусть Польша будет Польшей». Чаушеску провозгласил «независимость» от Москвы и стал изображать себя «диссидентом» среди коммунистических лидеров.

Братья Кастро на Кубе, боявшиеся любой либерализации, решили просто подретушировать фасад своего коммунизма романтическим революционным оттенком. Они выбрали плакатно-рекламным воплощением режима Че Гевару, к этому времени казненного в Боливии, союзнике США. После того как Че Гевара безуспешно пытался организовать партизанскую войну, его теперь могли изображать мучеником американского империализма. КГБ сразу же предложил помощь в этом вопросе. Департамент внешней информации Румынии, в те времена имевшего тесные отношения с Главным управлением разведки Министерства внутренних дел Кубы, также получил указание оказать содействие, что определило мою непосредственную ответственность за данный вопрос {284}.

«Операция Че» началась с издания книги «Революция в революции» – букваря коммунистического партизанского восстания с невероятной похвалой Че. Автор книги, французский террорист Режи Дебре, являлся агентом КГБ и высоко ценился Комитетом госбезопасности {285}. Братья Кастро в 1970 году форсировали мероприятия по канонизации Че. Альберто Корда, кубинский разведчик, работавший под прикрытием в качестве фотографа кубинской газеты «Революсьон», создал изображение Че в идеализированно-романтическом духе. Сейчас хорошо известная фотография Че с длинными, вьющимися прядями волос, в революционном берете со звездой, смотрящего прямо в глаза зрителю, наводнила весь мир {286}.

Фотография Че стала символом четырехчасового эпического фильма Стивена Содерберга «Че», вышедшего на испанском языке на экраны в 2009 году. В фильме убийца-садист, посвятивший жизнь превращению Латинской Америки в зону влияния Кремля, изображен как «настоящий революционер, ставший мучеником» {287}.

Даже драматург, написавший пьесу «Наместник» с клеветой на папу Пия XII, смог заработать очки на усилиях по рекламированию Че Гевары. В октябре 1970 года журнал «Тайм» сообщил: «В настоящее время Че каждый вечер появляется в новом спектакле «Герилья» немецкого драматурга Рольфа Хоххута». В этой пьесе «молодой нью-йоркский сенатор, руководитель американского подпольного движения в духе Че, умоляет Гевару отказаться от партизанской борьбы в Боливии. Че отвечает ему: «Моя смерть здесь с точки зрения здравого смысла – единственная возможность победить. Я должен оставить свой след» {288}. Обеспечивая интересы КГБ, пьеса выдвигает в адрес Соединенных Штатов обвинения в убийстве на расовой и политической почве.

КГБ также сыграл важную роль в приукрашивании дневника Че Гевары о его студенческих годах и превращении этого текста в пропагандистскую книгу. «Капитал» встречает «Беспечного ездока», позднее переименованную в «Дневники мотоцикла». Сегодня Че является идолом для групп, пропагандирующих теологию освобождения и теологию черного освобождения.