Читаем Дезинформация полностью

В 1970-х годах оперативники КГБ периодически рекомендовали членам компартии США заменить обоих братьев, но те откладывали решение по этому вопросу и по разным причинам не принимали никаких мер, в основном ссылаясь на то, что руководитель компартии доволен Моррисом и Джеком. Моррис покинул свой партийный пост в 1981 году, в том же году скончался его брат. В 1970-х годах советские власти вручили обоим братьям почетные награды, а в 1977 году КПСС даже организовала особые торжества в честь дня рождения Морриса, на которых присутствовали председатель КГБ Андропов, заведующий Международным отделом ЦК КПСС Пономарев, советский вождь Л.И. Брежнев и половина Политбюро. Брежнев прикрепил к лацкану пиджака Морриса почетный орден Красного Знамени. Этим же орденом был награжден и Джек во время своего следующего визита в Москву {755}.

Собранная воедино информация о братьях Чайлдс неизбежно приводит нас к выводу о том, что в высших эшелонах КГБ и Коммунистической партии СССР уже давно (с 1963 года, а может быть, и раньше) понимали, что Моррис и Джек Чайлдс работают на ФБР. Вместо того чтобы избавиться от них или даже арестовать, КГБ и руководство КПСС решили привлечь братьев к распространению дезинформации «втемную». Братья не только отдавали Компартии США политические распоряжения Кремля, но и служили в высшей степени надежными источниками, передававшими американскому правительству нужную для Кремля дезинформацию. Когда случилось невероятное и Освальду удалось застрелить президента Кеннеди, Кремль из кожи вон лез, пытаясь убедить каждого брата по отдельности в полной непричастности к этому Советского Союза.

Сцена, разыгранная перед Моррисом 22 ноября 1963 года, несомненно, была фарсом, специально подготовленным как часть кампании по дезинформации. Советские власти, естественно, были в курсе, что Моррис знает русский язык, поскольку тот провел первые девять лет своей жизни в царской России, а позднее еще три года учился в Международной ленинской школе марксизма-ленинизма в Москве, где предшественник КГБ даже завербовал его в качестве осведомителя. Невозможно поверить в то, что какие-то мелкие партийные сошки осмелились бы ворваться на встречу Пономарева с американским представителем, не говоря уж о том, что они никогда не стали бы так вольно распространяться на такие деликатные темы, как прошлое Освальда или документы КГБ.

Архив Митрохина удачно дополняет эту картину. Первый отдел Первого главного управления КГБ, занимавшийся США, обнаружил сомнительные моменты в биографиях братьев Чайлдс и настаивал на прекращении сотрудничества КПСС с ними, но руководители КПСС и КГБ прекрасно знали, что братья являлись информаторами ФБР. Вторжение служащих во время встречи Пономарева с Моррисом 22 ноября явно было спланировано заранее с тем, чтобы Моррис убедил ФБР, а с ним и высшее американское руководство, в непричастности СССР к убийству Кеннеди.

Примечательно, что в тот же день, 22 ноября 1963 года, была разыграна еще одна сцена, на этот раз на Кубе. По словам Фиделя Кастро, это было «поразительным совпадением». В тот день в Варадеро, близ Гаваны, Фидель устроил на своей вилле на берегу моря прием в честь Жана Даниэля, известного французского журналиста из парижского еженедельника «Экспресс». Даниэль уже несколько недель провел на Кубе, в том числе пару дней с самим Кастро. За столом сидело около дюжины гостей: помимо Кастро, его жены и Даниэля там собралось еще девять-десять кубинцев. Неожиданно раздался телефонный звонок – это президенту Кубы звонило подставное лицо с новостями о покушении на Кеннеди. Фидель в присутствии гостей снял трубку, чтобы те услышали его изумленные восклицания: «Что? Покушение?» Казалось, Фидель действительно был потрясен, но у него хватило присутствия духа немедленно осведомиться, кто занимает пост вице-президента. Когда вскоре стало известно, что президент США мертв, Кастро выразил обеспокоенность в этой связи и сказал: «Нужно, чтобы немедленно нашли убийцу, не то, вот увидите, они попытаются взвалить вину на нас». Брайан Лателл, описавший эту историю в своей книге, догадливо замечает, что Кастро мог так тщательно спланировать свой прием не без задней мысли: «Он рассчитывал, что Жан Даниэль напишет об этом одну или несколько статей, которые станут широко обсуждаться». И действительно, вскоре в газете «Нью рипаблик» появились две статьи Даниэля с описанием этой сцены. Поскольку журналистская репутация Даниэля была безупречна, никому и в голову не пришло сомневаться в том, где был Кастро, когда узнал новости, и насколько он был удивлен {756}. Но с чего бы Фиделю интересоваться личностью вице-президента, если еще не было известно, что ранение президента смертельно? Почему он был встревожен тем, что обвинят именно Кубу, если убийцу еще не обнаружили? В любом случае вполне очевидно, что Фидель Кастро как мог поддерживал дезинформационную кампанию КГБ, отрицая какую бы то ни было причастность Кубы к убийству и распространяя созданные КГБ версии случившегося.