Читаем Дежурные сутки полностью

Сегодня был первый день работы Буркова. Только вчера он вернулся с женой из Сочи. Резкая смена обстановки — от счастливого безделья к столу оперативного дежурного — не могла не повлиять на его состояние. Отпуск закончился быстрее, чем хотелось, да еще вчера он выяснял отношения с женой по поводу недожаренных котлет. У той, видно, тоже после месяца расслабления притупились кое-какие навыки. В дополнение к этому ее направляли в командировку. А Бурков страшно не любил, когда жена оставляла его одного. Детей у них не было, и отъезд жены означал одиночество, скуку и самостоятельное приготовление обедов и ужинов.

Сейчас он рассовывал дежурные журналы по ящикам стола, и явственно чувствовалась схожесть его настроения с настроением Кравцова. А у того оно было ни к черту. Марк сейчас с удовольствием поспал бы на городском пляже, не думая о жуликах и местах их обитания. Хорошо еще, что смена подобралась толковая, ребята что надо.

— Что, Марк, «Вихрь» продолжается?

— Ага. Ты, кстати, заметил странную тенденцию? О том, что «Вихрь» начинается, объявляют официально и во всеуслышание. А о том, что он закончился, мы узнаем друг от друга через день-другой. Таким образом, происходит наинелепейшая вещь — «Вихрь» никогда не заканчивается. Он всегда только начинается.

— Мне в этом отношении нравятся «федералы». Они честно в эфире признаются, что знают обо всех передвижениях и местонахождениях Басаева и Хаттаба. Им, наверное, нравится, что у нас «Вихрь» и продолжается, и продолжается… Что нового в отделе?..

Дверь в «дежурку» распахнулась, и ввалились Гурт и Ширшов.

— А-а! Смотри, Гурт, Кравцов уже ствол получил! А где «дежурная» папка дежурного опера? Все бы воевал… Нет чтобы ножками, да по территории, да головой подумать…

— Подслушивал? — Кравцов, не глядя на Гурта, засовывал в «оперативку» табельный «ПМ».

— А как же. Я такое пропустить не в силах. Процесс поучения «крутыми» яйцами курицы я пропустить просто не имею права! Кравцов, скажи, почему тебя Лоскутов так не любит?

— Почему не любит? Он меня очень любит.

— По-настоящему? — допытывался надоедливый Ширшов. — Как у взрослых?

Марк вздохнул и устало посмотрел на следователя.

— Ширшов, твоему фэйсу мелькать передо мной еще двадцать четыре часа, а ты мне уже до смерти надоел. Сразу говорю — помогать делать осмотры не буду. Твоя работа. А мы станем своей черной и неблагодарной оперативной работой заниматься.

— Ну, и будем на каждой заявке по три часа висеть…

— А у нас больше восьми заявлений за сутки и не выходит. Тик в тик.

— А отдыхать?!

— Отдыхать дома будешь.

— А ужинать?!

— Жрать сюда приехал?

— Ты мне определенно перестал нравиться, Кравцов. Такое впечатление, что тебе седло на спину положили.

— Все, мальчики по вызову, хватить «тереть». — Бурков оторвал телефонную трубку от уха и положил ее на аппарат. — Заявочка прилетела. Труп на улице Василевского.

— Пошла массовка!.. — обозначил ситуацию Гурт, и опергруппа в полном составе направилась к выходу…

09:21

— Не люблю трупы, — вздохнул Ширшов. Кравцов, выезжая на подобные заявки с этим следователем, постоянно слышал эту фразу. — Душа не приемлет. Марк, а Бурков не сказал, что за труп? Суицид или просто «мотор» остановился у бродяги?

— Нет. Сказал лишь, что около водонапорной колонки лежит, недалеко от киоска.

— Только бы не «криминальный». Про «ножевые» Бурков ничего не пояснял?..

— Да отвяжись ты от меня! Что ты привязался, как репей?! Ты что, рядом не стоял, когда Бурков говорил?! Труп, он сказал, лежит рядом с колонкой! Все!!!

— Нет, Кравцов, — вздохнул Ширшов, — тебе отдохнуть надо. Устал ты, устал… Работа, работа, одна работа. Семьи не видишь…

— Ширшовы еще, как банные листы к заднице, прилипают, — добавил Гурт.

«Уазик», медленно переваливаясь, преодолевал естественные преграды частного сектора. А препятствий было хоть отбавляй. Кучи золы, мусора и разбросанных по дороге досок.

— Твоя территория, Гурт, — заметил Кравцов. — Ты на туземцев когда в последний раз административные протоколы выписывал?

— Я, Марк, каждый день выписываю, только народ здесь проживает с неблагополучных гинекологических древ.

— Ге-не-а-ло-ги-чес-ких, — поправил Кравцов. — А что так?

— Здесь испокон веков живут те, кто сидел, сидит или скоро сядет.

— Тем более. Все карты в руки. Пару-тройку раз свози особо отличившихся в озеленении родной улицы в суд, да пусть там их осудят суток на пять-десять. Сразу зола станет сыпаться из ведер туда, куда положено, а не на середину проезжей части.

— Мужики, — обратился к мирно беседующим Леха-водитель, — вон она, эта колонка. Только что-то я трупа возле нее в упор не вижу…

Трупа действительно не было. Колонка — была. А трупа не было.

Коллеги выбрались из машины и в недоумении принялись изучать местность. Кравцов пошел к киоску, Гурт — к дому около колонки, а Ширшов — к соседнему дому. Все делали четко и быстро, словно заранее договорились.

— Привет, Маринка, — обратился Кравцов к рыжеволосой молоденькой продавщице. Оконце было маленькое и расположено очень низко, так что Марку пришлось согнуться почти в половину своего роста. — Как торги?