Если Лоскутов просто не знал, что нужно делать и в какой последовательности, то Ширёв, вдобавок к этому, еще и писал с ошибками. Кроме того, он имел достаточно отдаленное от идеала понимание того, как заполняются официальные документы. Он мог запросто постановление на обыск назвать «ордером», объявить подозреваемому, что он его арестовал, хотя в ста случаях из ста эту миссию выполняет прокурор, и многое другое. А его выражения в протоколах допросов, наподобие «забежал за гаражи поссать» или «изнасилил ее в извращенческой позе» приводили в восторг все того же прокурора и кураторов из городского УВД.

А Саша Лукьянчик прославился тем, что однажды в кабинет к еще не ушедшему на заслуженный отдых Емельянову пришла до безобразия испитая бомжиха и принесла милицейскую фуражку.

— Вот, возьмите, у нас в гостях вчера ваш милиционер был. Хорошенький такой. Фуражечку забыл.

На тулье было аккуратно выведено — «Лукьянчик». Обычно человек в форме никогда не забудет головной убор, выходя на улицу. Если он, конечно, в нормальном состоянии. Сделала доброе дело, падла… Любил он «поддать», любил, чего уж там…

Около часа ночи сей коллектив под предводительством Ширёва прибыл в один из домов по улице Бурбулиса на квартирный разбой. Заявка поступила Максимычу от соседей. Вот тут-то все и началось.

Проблема первая. Потерпевшие — вьетнамцы, не представляющие, как звучит местоимение «я» по-русски.

Проблема вторая. Их пятнадцать человек в двухкомнатной квартире.

Проблема третья, она же последняя. Они все, не замолкая ни на секунду, как чайки над косяком рыбы, кричат, и, что совершенно очевидно, каждый о своём.

Попытки успокоить их и призвать к порядку привели к тому, что они взяли на тон повыше и закричали еще быстрее. Лоскутов и Ширёв боролись со стихией еще минут пять, пока наблюдавшему за всем этим водителю Леше это не надоело и он, оттолкнув Ширёва, вышел на середину комнаты. Достав табельный «макаров», он передернул затвор и недвусмысленно посмотрел на орущих вьетнамских братьев. Те хором издали последний визг, обозначающий дикий ужас, и упали на пол к батарее. Наступила тишина.

— Раньше я осуждал американцев, а сейчас понимаю, — произнес Леша и отправился спать в машину.

Допрос на ломаном английском Лоскутова и полностью сломанном немецком Ширёва продолжался уже час. Там, где не доставало для объяснения слов, шли в ход жесты. Так, наверное, выглядел разговор капитана Кука с туземцами Тасмании после его вопроса. «Где взять воды?»

В итоге родился протокол о разбое в квартире вьетнамского гражданина Хо Лю Люка. В результате разбоя якобы были похищены телевизор и музыкальный центр. Логично рассудив, допрос потерпевших отложили до утра, когда прибудет вызванный штатный переводчик. Ничего не подозревающий Максимыч добросовестно зарегистрировал преступление в книге учета преступлений, а «группа Ширёва» произвела поквартирный обход дома в два часа ночи.

Прибывший утром переводчик, перекинувшись с азиатами о чем-то своем, всем объяснил, что сегодня ночью вьетнамские товарищи праздновали день рождения своего коллеги по торговле. Конечно, маленько шумели. Потом приехали милиционеры и испортили весь праздник. Двое все время говорили на непонятном языке и что-то записывали, а третий достал пистолет и хотел стрелять. Они честные мирные люди и боятся насилия. Попросили больше не приезжать и не пугать их.

Максимыч на старости лет получил от начальства пистон за лоховской поступок — регистрацию непроверенного сообщения о совершенном преступлении.

Он и так ничего не забывал, а помнить это сам бог велел.

— Не нужно здесь устраивать цирк, товарищи офицеры. А здесь, между прочим, все — офицеры. — Напоминание Максимыча о том самом неудачном дежурстве окончательно испортило настроение Лоскутову. — Одному, понимаете, заняться нечем, на дежурство просится. Другой — на память жалуется. Не туда едем…

— Эт точно, — подтвердил Максимыч.

Кравцов, желая прекратить этот ненужный разговор, тогда отрезал:

— Ну, хватит! Меня люди под дверью ждут. Я понял. Завтра дежурным опером. Я могу идти?..

Глава 2

08:43

Выслушав на селекторном совещании про все неприятности, случившиеся с отдельными гражданами, проживающими в городе, и получив наставление работать «качественнее и эффективнее», поняв, что в государстве все еще не заканчивается операция «Вихрь-антитеррор», Кравцов вышел из кабинета начальника и направился в «дежурку». Заряжая пистолет, поинтересовался у дежурного, майора Буркова:

— Вить, кто сегодня со мной?

— Следователь — Ширшов. Участковый — Гурт.