Читаем Девушки, которые лгут полностью

Четвёртого мая Хекла сбежала с урока плавания никем не замеченная. Игнорируя попытки Марианны с ней связаться, она позвонила Агнару, у которого, однако, не было времени за ней заехать. Поэтому она отправилась в Акранес на автобусе, сама не зная с какой целью. Хекла была настолько зла, что ей было всё равно куда ехать, лишь бы не встречаться с Марианной, которая не хотела ничего понимать и плевала на то, что Хекла пропустит футбольный матч. Однако появляться у Сайюнн и Фаннара Хекле было нельзя, потому что там Марианна искала бы её в первую очередь.

Тинна ответила, едва Хекла набрала её номер. Мама Тинны никак не отреагировала на её появление у них в доме, поскольку ничего удивительного в этом не было: Хекла заходила в гости к Тинне практически каждые выходные, когда бывала в Акранесе. Но Марианна продолжала звонить, и в конце концов Хекла одумалась и решила поехать обратно домой. Она боялась, что мама её накажет, и по дороге ломала голову, придумывая разные оправдания: потеряла мобильник, делала уроки с одноклассниками (так Марианна в это и поверила), ей разрешили подольше поплавать в бассейне, не могла найти ключи, сидела в библиотеке и зачиталась…

Когда автобус приехал в Боргарнес, у Хеклы имелась наготове вполне приемлемая легенда, однако Марианны дома не было. Но была записка: «Прости. Я люблю тебя. Мама». Разумеется, Хекла подумала, что записка касается футбольного матча, стыд от того, что она без спроса уехала в Акранес, стал ещё сильнее.

Когда пришло понимание, что Марианна не вернётся, записка предстала в новом свете: дело было не в матче, а в том, что Марианна решила исчезнуть навсегда. Ну или так показалось Хекле.

Потом всё происходило и быстро, и медленно одновременно: переезд, переход в новую школу, новая комната, новая жизнь. Ужин в семь часов, подъём в половине восьмого, тренировки пять раз в неделю. И Хекла была рада. Даже слишком рада, чтобы думать о Марианне. Настолько ей нравилась её новая жизнь, что мысли о Марианне посещали её всё реже. Скорее Хекла была ей благодарна за то, что она наконец-то предоставила ей свободу. Именно это ощутила Хекла благодаря исчезновению Марианны – свободу.

Но теперь Хекла знала, как всё было на самом деле. Ей стало известно, что за братец был у Марианны и что он натворил. Она даже представить себе не могла, каково пришлось Маргрьет. При мысли о Маргрьет, такой красивой и доброй, Хекла улыбнулась. И почему она её боялась? Как же хорошо им было в летнем доме всем вместе! Хекла чувствовала себя так, будто наконец обрела настоящую семью, родственников по крови. Они с Тинной – двоюродные сёстры. О таком Хекла не могла даже мечтать. И всё же она ощутила укол в сердце, подумав о Тинне и о том, что между ними никогда не произойдёт. Но, может, это и к лучшему. Этого наверняка и не могло произойти, и Хекла просто нафантазировала, что Тинна питает к ней те же чувства. Наверняка.

Ну и пускай. То, что они имели теперь, было гораздо больше и важнее, и Хекле всего-то требовалось слегка исказить правду: сказать, что она видела то, чего не видела, чтобы уберечь Маргрьет и Тинну от неприятностей. И тогда всё осталось бы как есть. Нет, не как есть – всё стало бы даже лучше.

И теперь всё станет гораздо лучше.

Понедельник

За последние дни они рассматривали дело то под тем, то под другим углом, но в действительности как-то повлиять на исход не могли. Маргрьет будет предъявлено обвинение, хотя Эльма сомневалась, что тюремный срок, к которому её приговорят, окажется долгим. Её показания подтверждались и Тинной, и Хеклой. Никаких улик, противоречащих их версии событий, не имелось. Маргрьет была убедительна, и людям хотелось ей верить.

СМИ широко освещали историю о том, как на неё ополчился весь городок после изнасилования, которое якобы имело место. Просочилась информация, что Марианна, сестра насильника, в дальнейшем её преследовала. Всё громче раздавались голоса, требующие освобождения Маргрьет из-под стражи. Дело будто перевернулось с ног на голову: теперь из виновницы убийства, или, по крайней мере, из той, кто покрывал убийство, она вдруг превратилась в жертву. В героиню. Большинство людей соглашались, что, спрятав труп, Маргрьет совершила ошибку, но полагали, что в свете обстоятельств её можно простить. Она всего-навсего защищала свою дочь. Марианну же СМИ выставили в гораздо более неприглядном свете: её характеризовали как плохую мать, а Комитет защиты детей подвергли критике за то, что при его попустительстве Хекла продолжала с ней жить. Критика стала особенно жёсткой, когда всплыл тот факт, что Марианна оставила свою трёхлетнюю дочь в полном одиночестве на целых три дня. Малочисленные голоса, которые выступали за то, что Маргрьет заслуживает сурового наказания, утонули в хоре тех, кто наиболее активно оставлял комментарии в интернете. Эльма не удивилась бы, если бы в результате сила убеждения соцсетей оказала влияние на судей.

Подперев подбородок рукой, она смотрела на Сайвара.

– Что-то тут не то. Я чувствую, что в ней какая-то… ну, фальшь, что ли.