Читаем Девушка в черной тунике полностью

– И ничего. Никодимыч опускает глаза и ничего не говорит, разворачивается и уходит в больницу. А водитель застегивает штаны и спокойно возвращается в машину. Я теряю дар речи, а врач, который с нами приехал и вышел в этот момент из клиники шепчет: Рот закрой и быстро в машину, потом расскажу что это было.

Катя подняла на Макара глаза:

– Откуда я знаю эту историю?

– Так а что дальше? Что это было?

– Я быстро в машину и этот молодой врач…

– Как его звали?

– Не знаю.

– Ладно, продолжай.

– И он рассказал, что у них пару месяцев назад был вызов. Тоже клиент психиатрии, но только тихий. И вот они его привозят в эту клинику, идут оформлять и сажают прямо в фойе у входа за колонну. Мужчина спокойный, они уверены, что никуда не денется. Дальше – узкий коридор с туалетами и потом второе фойе с регистратурой. Но там скамеек нет. Поэтому они оставляют пациента в первом фойе и сами идут в регистратуру. А там никого нет. И оформить не могут, ждут минут двадцать, пытаются вызвонить эту даму. А она никуда не торопится. Через какое-то время женщина возвращается и все наконец оформляют. Она вызывает санитара. Вот как раз этого Никодимыча. У него не смотри, что пальцев нет. Таких узлов как Никодимыч, никто у них вязать не умеет. И силища огромная, молодые рядом не стояли. Тут наша врач встречает знакомого, с которым училась и мы все дружно заваливаем к нему в кабинет на чай. Наше дело – сделано, а десять минут на чай мы найдем, тем более новых вызовов не было. Пьем чай и выходим. Машина наша открыта у входа. А водителя нет. Думаем, мало ли куда вышел. Садимся и ждем. Проходит еще минут десять. Никого. Начинаем нервничать, идем в фойе и у вахтера спрашиваем, мол не видел ли водителя. Вахтер отвечает, что тот заходил, спрашивал где туалет.

Возвращаемся в машину и снова ждем. Мало ли проблемы у человека с животом. Еще минут десять проходит, а его все нет. Начинаем злиться. Идем второй раз к вахтеру и тут из-за колонны тихий голос: “А мне еще долго здесь сидеть?” Понимаем, что нашего больного до сих пор не забрали и возвращаемся в регистратуру, мол что за бардак. Почему полчаса прошло, а пациент наш все еще один у входа сидит. Дама в регистратуре смотрит на нас как на полоумных и говорит, что больной наш давно в отделении. Только он ни разу не тихий, а очень даже буйный. Таких драк тут давно никто не устраивал. Но Никодимыч с ним в два счета справился. Пациент отбивался, кричал, что тут все идиоты и сами ненормальные. Орал, что он здоровый и это мы – психи. Никодимычу пришлось снова свои фирменные узлы продемонстрировать. Руки ему связали, а он все равно вопил, ругался и кричал, что водитель. А Никодимыч говорит, ты не волнуйся так, у нас там в отделени и водители, и трактористы, и балерины и генаралиссимусы. Всяк на своем месте и тебя пристроим. И тут мы все поняли. Оказалось, что водитель наш в туалет пошел, а в это время санитар идет в фойе и никого не находит, пациент тихонько за колонной сидел, он снова в регистратуру, а тут открывается дверь туалета и оттуда выходит мужик. Ну Никодимыч и решил, что это его клиент. Сразу его под руки. Водитель не понял, что происходит, начал отбиваться, а Никодимыч свою работу хорошо знал. Короче, пока разобрались водителя нашего успели отвезти в отделение, переодеть, определить в палату и даже вколоть успокоительное. С тех пор он в эту клинику больше ни ногой и тем более в фойе и туалет не заходил. Теперь, если сильно припрет, демонстративно у крыльца справляет нужду, а Никодимыч скрипит зубами и со стыдом опускает глаза. Неудобно ему, что такой конфуз вышел. Вся больница его подкалывала.

– Никогда не слышал чего-то подобного, – рассмеялся Макар. – А что за клиника?

– Не знаю, возможно, я и не знала ее названия. Это же не может быть моей историей. Я не могла бы говорить: “Когда я была молодая и проходила практику…”. Очевидно же, что я бы так не сказала. Но у меня сейчас возникли такие отчетливые воспоминания! Словно мне кто-то рассказывает и мне хорошо и хочется смеяться. У меня сразу настроение стало меняться. Это вообще первое, что я вспомнила за все время.

– А до этого?

– Ничего, ни знакомых запахов, ни фраз, вообще ничего.

– Первые воспоминания, получается. Хороший знак. Попала в другую среду, плюс стресс, конечно, и этот фрагмент из прошлого стал на место. Значит и остальные встанут. Просто не торопись и спокойно живи.

– Только вот где? И как? И к тому же вдруг я это просто где-то прочла?

– Где ты могла это прочесть? У тебя в доме Максима был телефон, телевизор, компьютер с интернетом?

– Нет. Был его ноутбук, но он всегда его прятал.

– Вспомнишь все, не быстро, но память вернется. Это просто первая ласточка.

– А вдруг Максим прав и я не совсем в себе. Может я действительно в детстве была в лечебнице, как он уверял? И там эту историю услышала? Кто же я?