Читаем Девушка с плеером полностью

Я подошла к вешалке и провела рукой по вещам. Одежда была женской и явно не новой, похоже, твоего размера. Мы виделись редко, и я не знаю весь твой гардероб. Эти тряпки запросто могли принадлежать тебе. Клетчатые рубашки, платья, свитер крупной вязки. Я открыла одну из коробок. В ней была аккуратно сложена поношенная женская обувь маленького размера.

Тут за окном послышался шорох. Я глянула под занавеску и увидела велосипедиста, который поднимался на крыльцо. Не помня себя от страха, я бросилась вон из комнаты, сбивая на ходу вещи, ударяясь об углы, царапая лицо. Пробравшись к лестнице, я кубарем скатилась вниз. В замке со скрежетом повернулся ключ. Тело сжалось от волны ледяного ужаса, я попятилась обратно в гостиную по узкой тропе между грудами мусора. Но обрушившаяся недавно лавина перегородила мне путь назад: я была отрезана. Раздался хлопок двери, и до меня донеслось тихое бормотание. Я не могла разобрать слов и только молилась, чтобы Бен пошел наверх и не заходил в гостиную, где, окаменев от ужаса, его ждала я.

Было слышно, как он снимает обувь. Господи, вдруг пронеслось у меня в голове, зачем он разувается, неужели не видит, что творится вокруг? Через несколько секунд в гостиной зажегся свет.

06:37 / 26 июня 2015, пятница

Bloc Party — «I Still Remember»

Наверное, я была похожа на животное, застывшее посреди ночного шоссе в свете фар приближающейся машины. При виде меня худое осунувшееся лицо под велошлемом исказила паника. Потом гнев.

— Опять ты? Какого черта тебе здесь надо! — вскричал Викерс.

Я вжалась в груду мусора, пытаясь слиться с обстановкой. Бежать было некуда, кричать бесполезно.

— Бен, я просто заглянула. Дверь была открыта, и я зашла.

— Дверь была открыта? Что ты врешь, я запираю ее на два замка!

— За-задняя дверь, — прошептала я, пытаясь сделать шаг назад.

— То есть ты перелезла через забор и вломилась ко мне через черный ход? — На лбу у него выступила испарина. — Это моя частная собственность!

— Я просто хотела знать, что ты скрываешь.

— Ну вот, — Бен обвел комнату рукой, — теперь знаешь! Довольна?

С этими словами он сделал несколько шагов в мою сторону. Я сползла вниз и сжалась в комок. Дыхание стало прерывистым и частым, мозг усиленно работал, тщетно ища пути побега. И тут пальцы нащупали какой‐то металлический предмет. Резким движением я выхватила из горы мусора свое оружие, которое оказалось чем‐то вроде остова костыля или микрофонной стойки, и прыгнула вперед, издав боевой клич.

Барабанщик от неожиданности отпрянул, а потом достал из кармана мобильный телефон:

— Все, я звоню копам.

— Копам? Ты блефуешь! — крикнула я. — Я видела твой алтарь наверху — это вещи моей сестры! Ее тело тоже где‐то здесь?

Я скинула вниз с вершины мусорной горы несколько пакетов, словно и правда искала твой труп. Лицо Бена потемнело, рука с телефоном опустилась вниз.

— Я права? Она здесь? Она жива? — Я сделала несколько шагов в направлении Бена, держа над головой палку. Не знаю, откуда взялась решимость, но я была готова ударить его, если потребуется. — Признавайся, что ты сделал с ней, долбаный маньяк!

Неожиданно раздался тихий всхлип. Я глянула в лицо Бена — из глаз у него катились слезы.

— Отвечай сию же минуту, или я тебя ударю, слышишь, придурок? — заорала я, ощущая себя Крисом Макконнеллом.

— Ее здесь нет. — Он закрыл лицо руками.

— Где она?

— Я… я не знаю, я… — Голос прерывался от всхлипов.

Меня немного обескуражила его беззащитность.

— Откуда у тебя ее вещи? — спросила я, смягчившись.

— Ханна. — Он опустился на пол и обнял колени.

— Ханна?

В ответ только сопение.

— Прекрати рыдать!

— Она попросила меня отвезти все на свалку, а я не смог их выбросить. Они по‐прежнему пахли ею.

— Когда это было?

— Во… восемь лет назад, когда она собралась переезжать к Марку и… — Дальше его речь превратилась в неразборчивое бормотание от заиканий и всхлипов.

Я положила палку на мусорную пирамиду слева от себя и подошла поближе. Костлявое тело Викерса тряслось от спазмов. Я опустилась на корточки рядом с ним и положила руку ему на плечо.

Он поднял полные слез глаза, и меня пронзило чувство жалости. Тощий и заплаканный, он напоминал бездомное животное.

— Слушай, Бен, прости, что орала на тебя. Обещаю, я уйду и больше не буду тебя беспокоить, но сначала тебе придется рассказать мне все, что знаешь. Про мою сестру, про ее парней, группу, фестиваль Гластонбери и про фургон, который ты продал Крису. Ты понимаешь? Я должна знать все. Иначе никуда не уйду!

Он нерешительно закивал.

— А теперь давай‐ка выйдем на улицу, тут слишком душно, — сказала я и потянула его за руку, поднимаясь на ноги.

Пробравшись к выходу, мы оказались на крыльце. Воздух показался таким свежим, что от переизбытка кислорода у меня слегка закружилась голова. Бен сел рядом со мной и, утерев лицо рукавом, уставился в землю.

— Эй? — позвала я; он молчал, заблудившись в своих мыслях. — Бен, ты слышишь меня? Я с тобой разговариваю!

Вместо ответа он начал тихо покачиваться, обняв колени.