Читаем Девушка с лабрадором полностью

Влад проводил хозяйку и собаку до двери их квартиры и вернулся, хмурясь. Вроде бы ничего неординарного не произошло, но сердце странно ворочалось в груди. Ему не давали покоя мысли об этой одинокой женщине. Она погибала, и он был уверен, если не вмешаться, обязательно погибнет. Человек может отказаться жить, но почему никто из родни не пытается вытащить её, такую молодую. Горе съело её волю к жизни.

Весь вечер он думал об этом, много вопросов преследовали и не давали спокойно приготовиться ко сну. Даже когда в девятом часу пришла домой Марина, Влад не смог просто забыть о соседке. Но с женой её обсуждать не собирался, чувствуя, что та настроена насмешливо и даже злобно по отношению к ней, откровенно считая её сумасшедшей.

Влад рассеянно выслушал рассказ жены о новом проекте, которым она занималась, и пошёл спать, поймав себя на мысли, что хотел бы скрыть то, что у них сегодня была Катя.

Глава 3 Не нужно

Каждый день начинался одинаково. После сладкого забытья если не сном, то хотя бы густой темнотой, сердце вдруг сжималось и жутко болело.

Она ворочалось на смятой постели, чтобы заглушить боль, потому что на смену ночи приходило измученное утро, а с ним и осознание нового дня, в котором не будет счастья, как и в предыдущем.

Когда человека покидает надежда, остаются только неподъёмные мысли, злость на бога и отчаяние. Сначала громкое, яростное, а потом превратившееся в тихий густой поток крови, текущей по венам ледяной струёй. Человек перестаёт жить, погружаясь в себя всё глубже и понимает, что уж лучше прекратить, но что-то удерживает. Быть может, та самая воля к жизни, которая называется инстинктом самосохранения. А потом исчезает и это. Вообще мысли исчезают, затягиваясь трясиной равнодушия.

Морти утыкалась в руку, и по тому месту постепенно распространялось тепло, проникая в сердце.

Катя понимала, что не даёт сойти с ума ей именно собака, и это не радовало. Ей хотелось окончательно спятить, чтобы не думать. Именно мысли приносили боль и отравляли.

Когда-то она была верующим человеком, но потом перестала.

Не верить. Но надеяться на милосердие и доброту бога. Он вдруг стал ей понятен, как злобное мстительное существо, отнимавшее душу и забавлявшееся этим. Быть может, многие сказали бы – это судьба, это ты должна пережить, но то были просто слова – никто не смог бы понять её или бога, позволившего случиться тому, что случилось.

Вчера что-то пошло не так. В её серые, покрытые туманом забытья дни вклинилось живое, яркое, сильное, волевое, как вспышка, заставившее её очнуться. На короткое время, но увидеть себя со стороны – грязную, бледную, худую, мечтающую заснуть и больше не открывать век.

Но он, с его властным голосом, звучным, глубоким, приятным; острым взглядом тёмно-зелёных глаз, военной прямой спиной и сильными руками, наверняка не позволил бы себе сгинуть. Такие люди настолько сильны, что остальным приходится искать это в себе, но тщетно. Раньше ей казалось, что таких, как он, не бывает вовсе. Она ошибалась.

Сегодня утром она думала только об этом человеке, как будто он заполнил всё её пространство собой, выдернув из сна. Долгого и тягостного.

Попив воды прямо из-под крана, пригладив пальцами спутанные длинные волосы, Катя надела куртку и быстро вышла за дверь, пропуская Морти вперёд. Ключи опять словно нарочно перепутались и заедали в замках, но она справилась.

В соседней квартире стояла тишина раннего утра. Катя представила, как детки спят в своих кроватках, а Влад будит их, постепенно прогоняя остатки сна. Его красивая рослая жена ходит по квартире в шёлковом халате с чашкой кофе в руках, присаживается на самый краешек стула и смотрит за окно кухни на том самом месте, где вчера сидела Катя.

Так начинается новый день их жизни, и Кате думать о ней не стоило бы. А всё потому, что она пробовала жить в воображаемом мире, делать вид, что ничего не произошло и по-мудрому говорила себе – это испытание, которое ты должна, обязательно должна пройти.

Поначалу это казалось легко. Просто закрывал глаза и представлял себе другую реальность, без трагедий и боли потерь. Но однажды ты всё равно просыпался, приходил в себя, оглядывался и понимал, что всё это дым – жалкие мечты и только, а жизнь – она иная. Жестокая и неумолимая.

После таких виртуальных дней и ночей Кате было ещё хуже, как алкоголику на утро пробуждения. Только нельзя это было из себя вытравить.

Вспоминать подробности своей жизни из прошлого было ещё худшим путём, чувство вины выкручивало душу. Ей казалось, что если она будет думать об этом, то не сойдёт с ума, а сгорит заживо.

Покачав головой, Катя вышла на пронизывающий ветер и, согнувшись, побрела вдоль дома, не отпуская взглядом Морти. В эту минуту ей вдруг почудилось, что она одна на всей земле. Она, да собака. Странные мысли, но внутри из-за них возник страх. Значит, она не так уж и одичала. Не способная в последнее время сосредоточиться и с кем-то поговорить, Катя всё же не хотела оказаться одной. А такие, как Влад, давали силы, вливая её мощным потоком.