Читаем Девственная земля полностью

Ранним утром 29 ноября Зигрид отвезла нас в аэропорт Гаучар, и вскоре наш самолет взял курс на Дели. Мы летели над Гималаями. Горы простирались на восток и на запад, насколько хватало глаз. От такого зрелища стыла кровь. Однако, как ни странно, смотреть на Гималаи сверху так же противоестественно, как видеть тигра в зоопарке. Лучше один раз взглянуть на снежный пик с высоты перевала, который ты преодолел, чем проделать весь этот легкий, несколько кощунственный смотр с самолета, удобно расположившись в кресле.

На несколько дней мы остановились в Дели у друзей, пока Таши делали прививки, — и этот «антракт» был весьма полезен перед возвращением в Европу. Куда бы ты ни направлялся, с Непалом расставаться трудно.

В Дели, как и во всех своих последующих поездках и контактах, Таши быстро приспособилась к новой обстановке. Как только не называли ее в Европе: и «вязаный чулок на очень длинную ногу», и «экспонат из музея естественной истории», и «детеныш динозавра» и т. п. Хотя Таши никогда не завоюет медалей, ее все любят и она любит всех, а это — главное.

Перед отъездом из Дели я купила предписанную законом специальную корзину для перевозки собак. На всякий случай я взяла Таши с собой в агентство «Эйр Индия» и представила ее чиновникам. Больше ничего не требовалось: они полностью согласились, что везти подобное существо в корзине от Дели до Лондона — излишняя мера предосторожности, а поскольку в самолете оставались свободные места, они выделили одно рядом со мной, чтобы «перевозимому животному» было удобнее в пути. И вот Таши, которая родилась в палатке кочевников Непала, летела в «Боинге-707» в Лондон.

В Бейруте ей потребовался травянистый пятачок, и она нырнула в черноту ночи. Поскольку мы уже лишились надежды вовремя прибыть в Лондон, потеряв три часа в Бомбее из-за неполадок в двигателе, командир экипажа спросил пассажиров, не будут ли они столь любезны простить еще одну небольшую задержку, пока мисс Мэрфи разыскивает свою собаку. К счастью, Таши быстро нашлась. Я поднялась в самолет с дрожащей Таши на руках. Видимо, то, что она увидела в Ливане, ей не понравилось.

В Лондоне, чувствуя себя предателем, я упаковала собачонку в корзину и передала в ожидавший автофургон, который транспортировал ее к нашему самолету. Там безжалостно бросили Таши в преисподнюю багажного отсека, несмотря на мои мольбы разрешить ей лететь в салоне самолета рядом со мной.

В дублинском аэропорту меня, надо полагать, приняли за укротительницу тигров-людоедов: одетые в форму представители власти неизвестного ранга буквально сбивали друг друга с ног из опасения, что моя крошка-Таши вырвется на свободу и за ночь заразит бешенством всю нацию. Таши ожидал огромный автофургон, в котором ее в корзине повезли в государственный карантинный питомник для собак (он расположен в десяти милях к северу от Дублина). Мне было решительно отказано в разрешении сопровождать Таши в ее путешествии в незнакомую холодную сырость ирландской зимней ночи. К счастью, собачьи питомники содержатся в отличном состоянии, и в течение длительного заключения Таши пребывала в превосходном расположении духа. Она немного подросла и избежала возможных нежелательных последствий пребывания в карантине. Я часто ее навещала: часами просиживала с книгой на соломе в ее вольере, пока она, как в старые добрые времена, развязывала шнурки на моих туфлях. Она всегда с радостью меня приветствовала, но расставания воспринимала спокойно. Наконец наступил прекрасный яркий июньский день, и она ушла вместе со мной в зеленые поля.

Таши с лаем неистово носилась вокруг меня. Я радовалась не меньше при виде маленького черного тельца с распустившимся на ветру нелепым коричневым хвостиком.

Семь месяцев — слишком короткий срок для того, чтобы по-настоящему понять такую сложную страну, как Непал, но этого времени достаточно, чтобы полюбить маленькое королевство со всеми его достоинствами и недостатками. Меня часто спрашивают:

— Вам понравился Непал?

— Да, очень, — отвечаю я.

Непал не может нравиться или не нравиться. Непал — это пестрый ковер, сотканный из великолепия и убожества, мудрости и наивности, спокойствия и веселья, благодушия и недовольства, праздности и энергичности, благородства и коварства, свободы и рабства. Но в этой путанице тают сердца чужестранцев, подчас к их собственному удивлению.