Читаем Девственная земля полностью

Я согласна, что это — всего лишь холм (его высота всего шесть тысяч футов), отрог одной из гигантских гор, которые окаймляют долину с обеих сторон. После тишины больших высот шум протекающей поблизости реки режет ухо.

Как ни странно, первым сегодня устал Мингмар, утомленный вчерашним марафоном. Утром мы прошли десять миль главным образом под гору и часто останавливались. Однако из нескольких неизбежных подъемов он сделал целое событие и, когда мы прибыли сюда в половине третьего, заявил, что ранний привал был бы полезен для меня (!). Похоже, вчера вечером он переусердствовал с чангом, презрев наш жестокий опыт в Шаблунге.

Покинув Ликарку в половине седьмого утра, мы вскоре перевалили через крутой лесистый хребет, резко уходящий вверх сразу за селением. Красивейшая долина скрылась из виду. Через час я впервые увидела стадо дзо и была несколько разочарована, так как они похожи на коров с очень мохнатыми хвостами. Их охраняли два огромных свирепых тибетских мастифа, которые исходили пеной, пока я фотографировала стадо. Мингмар говорит, что этих собак натаскивают на людей. Днем их обычно привязывают к деревянному столбу короткой тяжелой цепью за ошейник с позвякивающими железными колокольчиками, а на ночь спускают с цепи, и они становятся опаснее диких животных. Я знала несколько тибетцев, лица которых были страшно обезображены укусами этих чудовищ. Проходя мимо стада, охраняемого непривязанной собакой, я отчаянно трусила, но эту разъяренную бестию удержали двое маленьких ребятишек. Обхватив ее за шею ручонками, они приказали собаке сидеть смирно. Я никак не ожидала, что пес послушается, но он немедленно успокоился и завилял хвостом. Когда мы оказались рядом с ним, он даже не взглянул в нашу сторону. По дороге мы встретили молодого парня, который возвращался в Ликарку после своего первого торгового похода в Катманду. Он продал шерсть и получил за нее банкноту в сто рупий, но не совсем понимал, много это или мало, так как был неграмотен и никогда ранее не имел дела с большими деньгами. Парень показал нам деньги. Мингмар объяснил ему, что здесь такая крупная купюра будет мертвым грузом, и я разменяла ее двадцатью бумажками по пять рупий, чем привела парня в восторг. Конечно, отцу будет приятнее получить двадцать бумажек, чем одну! Потом он показал нам то, что когда-то было хорошими швейцарскими часами; их продали ему в Катманду за пятьдесят (он не уверен) рупий, но они все еще ходили, правда, минутная стрелка накануне отлетела, несомненно, из-за слишком энергичных манипуляций с пружиной завода (парень, конечно, не имел представления, как узнавать время по часам). Я ему посоветовала оставить их в покое до следующей поездки в Катманду, но Мингмар предложил ему обменяться часами, и они долго торговались. Часы Мингмара были не только целее, но и лучше, однако у шерпов настолько сильна торговая жилка, что для них даже невыгодная сделка предпочтительнее, чем ее отсутствие. В конце концов Мингмар взял сломанные часы и двадцать пять рупий в обмен на свою «Омегу».

Через полчаса мы вновь остановились у так называемой «сыроварни». Они часто встречаются в этом районе, где небольшие стада дзо пасутся под присмотром жизнерадостных пастушек, которые знают секрет приготовления тибетского сыра и масла. Мне так хотелось привезти домой кусок сыра, ведь такое надо видеть собственными глазами. Сыр тверже любого камня, кроме, пожалуй, гранита, и говорят, что он съедобен даже через три столетия после приготовления, если можешь грызть гранит.

«Сыроварня» — небольшая хижина из бамбуковых циновок на поросшем травой склоне, окруженном лесом. Здесь мы с наслаждением выпили сыворотки и съели по тарелке пахтанья, приятно пахнущего дымком от костра. Рядом стояли несколько телят дзо, совершенно меня покоривших. В этом возрасте они — совсем как родители — густо обрастают шерстью и похожи на мохнатые игрушки с огромными трогательными глазами и страстью облизывать все и вся.

Мингмар останавливался у каждой «сыроварни» и спрашивал, нет ли масла на продажу. Год назад у него умерла мать, и в годовщину он хочет приготовить торма и зажечь лампады. Его отец, торговец, имел двух жен: одна жила в Намче-Базаре, другая — в Лхасе. Когда отец умер, Мингмару было только четыре года, и его воспитывали мать и мачеха, которые вели крупную торговлю между Тибетом и Индией. Теперь торговыми делами семьи занимается Лхамо, двадцатидвухлетняя сестра Мингмара, а старший сводный брат. Пемба, управляет одной из тибетских «гостиниц» в Катманду; ему помогает его мать. Сегодня утром Мингмар купил для мачехи два фунта тибетского сыра: он всегда приносит ей в подарок из путешествий ее любимое лакомство. Так что масло для его покойной матери и сыр для здравствующей мачехи несколько задержали наше продвижение.