Когда дорога снова пошла вверх, окружавшие ее горы превратились в обнаженные стены красноватой гл, ины, отражавшие косо падающий вечерний свет, словно огромные неотшлифованные алмазы. Я волновалась все больше и больше, видя новенькие указательные столбики с надписями: «Катманду 15 миль… 14 миль… 13 миль». Затем вдруг сразу стемнело, а мы все еще медленно проезжали поворот за поворотом, хотя только что видели объявление, запрещающее проезд по Раджпатху ночью.

В 8 часов 30 минут вечера мы остановились около деревушки Тханкот, в шести милях от Катманду. В этом месте дорога перекрыта бревном, положенным на козлы: здесь находятся таможенный и паспортный контроль. Обстановка была, прямо скажем, мелодраматичной. Наш водитель хриплым шепотом приказал нам незаметно покинуть грузовик, пройти необходимые формальности, а он будет ждать нас на дороге в четверти мили от этого места. С собой необходимо взять лишь паспорта.

В это мгновение мой сухой европейский рационализм заставил меня призадуматься: что скажет полиция о появлении из кромешной тьмы на окраине долины Катманду четырех пеших европейцев без багажа и с паспортами, где указано, что всего десять часов назад они прибыли в эту страну. Но тут же я ругнула себя за свою нудность, портящую первый веселый день в Непале.

Контрольный пункт — крохотный бамбуковый навес, под которым стояла приветливая личность, одетая в пижаму и вооруженная револьвером. Чиновник бегло проглядел наши визы при свете масляной лампы, решив, очевидно, что мы прибыли из Раксаула на ковре-самолете, и широким жестом отпустил нас со словами:

— Да ладно…

Мы были свободны, а наши паспорта обогатились еще одним набором неразборчивых росписей и внушительных печатей.

Дорогу от Тханкота к Катманду окаймляли цветущие деревья. В свете фар гроздья алых цветов были похожи на сияющий занавес по обе стороны шоссе. Меня несколько удивляло, что не видно того мерцания огней, которого ожидаешь с наступлением темноты от любого, даже самого скромного столичного города. Позже я узнала, что мы столкнулись с одним из нередких случаев, когда в городе не было электричества.

За несколько минут мы проехали «пригороды» Катманду и к половине десятого оказались в центре города около так называемого «Каприза Бхима», белой башни, похожей на сигарету и сооруженной без всякой видимой цели по приказу Бхим Сен Тхапы, жестокого и коварного правителя Непала XIX века, первого в ряду всемогущих премьер-министров страны[15]. Поблизости находится автостоянка, поэтому здесь днем и ночью не утихают шумная торговля, споры и всеобщее возбуждение. Кажется, что только этот район в городе не замирает после наступления темноты. Лу и Нила уже увел Жан, знакомый с Катманду, а я вскоре обнаружила, что тот адрес, по которому я должна была направиться, ничего не говорит ни одному из находящихся рядом непальцев, во всяком случае в моем произношении. В конце концов я нашла двух молодых людей, одетых на полуевропейский лад, которые немного знали английский язык и помогли мне найти велорикшу.

Через полчаса я устроилась в запущенном, но, по восточным масштабам, безумно дорогом отеле. Стоимость огромного грязного номера с дощатой кроватью, постелью и насекомыми, без завтрака составляет один фунт стерлингов в сутки. Грязь меня не пугает, поскольку мне приходилось жить и в худших условиях, но дороговизна весьма волнует. Остается надеяться, что это не показатель стоимости жизни в Непале вообще.

Глава 2

КАТМАНДУ

3 мая. Катманду.

Вчерашний день начался с приятных новостей: после завтрака я узнала, что Зигрид Арндт, моя приятельница из Швейцарии, с которой мы работали в Индии, теперь здесь. Прошлым вечером она любезно пригласила меня остановиться в ее доме в Джавалкхеле, около Патана, до 12 мая, то есть до моего отъезда в Покхару.

Зигрид предпочитает жить с разумным приближением к непальским условиям и доказала, что в этой стране можно создать уютный дом, если творчески использовать местные традиции. Она снимает две комнаты в трехэтажном кирпичном доме. В простой гостиной, где я сейчас сижу, низкий черный потолок с голыми балками, побеленные стены и бледно-золотистая циновка. Все в комнате красиво и все непальское, включая четырехмесячного серебристо-черного щенка-дворняжку. Его зовут Пучхре — по-непальски «Хвостатый». У пса прелестный характер, и вдобавок он гораздо красивее, чем многие изнеженные породистые собаки. Семейство дополняет Донбахадур, слуга-невар. Он появляется каждый день. Слуга экономно закупает продукты на базаре и вкусно готовит. Донбахадур отличается веселым характером, кристальной честностью и внушающей благоговейный страх способностью объясняться, мешая немецкие и английские слова. Чувствуется, что он одобряет восхищение Зигрид всем непальским.