Читаем Девственная земля полностью

Дни стоят теплые, небо ясное, а ночи по-настоящему холодные, поэтому Таши рвется ко мне в спальный мешок. Сначала я протестовала, боясь, что она задохнется, но Таши упорствовала. Очевидно, она все продумала заранее, потому что стоило мне разрешить ей забраться в мешок, как она тут же проскользнула в угол и свернулась калачиком у ног, и я решила, что совсем неплохо иметь в ногах неостывающую грелку.

19 октября.

Прошлой ночью шел сильный дождь, а до трех часов дня моросило, будто вернулся муссон. Местные жители говорят, что это каприз природы, хотя, начиная с середины ноября, в долине иногда случаются сильные ливни.

Теперь, когда так называемая война окончилась, туристы вновь зачастили в Непал. Последнюю неделю почти каждый день специальный самолет из Катманду высаживал на нашу взлетную полосу сверхорганизованные группы, следующие по кругосветному туристскому маршруту. Группы состоят, естественно, из храбрейших туристов — тех, кто, презрев советы друзей, рискнул провести два-три часа в Покхаре, прихватив с собой тщательно упакованные обеды. За завтраком они пьют мало:

— Дорогой, ведь нас же предупреждали! Здесь не имеют даже представления о туалете!

Грешно смеяться над такими бедолагами, но невозможно удержаться от смеха, когда они выбираются из самолета с тем самым выражением скуки, лишь слегка прикрытым «восторгом первооткрывателей», которое мне так часто приходилось наблюдать на лицах туристов, прибывших в шикарных автобусах в «полный достопримечательностей» мой родной город. Разумеется, группа «кругосветников» в Покхаре выглядит еще забавнее, чем в Ирландии. Я ощущаю восхитительное единение со своими соседями, стоя рядом с ними у взлетной полосы и шалея от последних парижских и нью-йоркских мод, которые в Центральном Непале кажутся еще более гротескными, чем они есть на самом деле.

Обычно группой командует цветущая блондинка, «гидесса» (чудовищное слово, с которым я недавно вынуждена была познакомиться) в туфлях на «умеренном» каблуке. Она вышагивает впереди туристов и, бренча вычурным бронзовым колокольчиком, «типичным для древнего Непала», пытается удержать свое «войско» в повиновении. К несчастью, мало кто из женщин следует ее стилю в одежде и кара наступает незамедлительно, как только любительницы высоких каблуков попадают на наши каменистые дороги.

Несколько дней назад одна из таких модниц заставила меня несколько часов мучиться от любопытства. Когда ее группа проходила мимо моего дома, в конце базара, я беспечно сидела на ступеньках крыльца (занятие приятное и мало кому сейчас известное в Европе). Женщина остановилась, уставившись на меня, будто увидела что-то редкое и отвратительное. Она позвала подругу:

— Бетти, смотри! Как ты думаешь, она здесь живет?

С тех пор меня мучает любопытство, что же все-таки ответила Бетти.

Вчера группа «кругосветников» застряла в Покхаре на ночь из-за внезапной непогоды. Я отказала себе в садистском удовольствии посетить набитые клопами ночлежки, где квартировали туристы. Мне даже трудно было представить их реакцию на здешний «сервис». Днем я их все-таки видела: немытые, голодные, невыспавшиеся, они выстраивались в шеренгу на взлетной полосе, готовые к спасательной операции. Должна сказать, для спасения они созрели. Нужно было их видеть: помятые, полные страха подхватить дизентерию, они спешили как можно быстрее вырваться отсюда. Теперь-то уж они будут помнить Покхару долго, даже после того, как забудут Тадж Махал.

3 ноября.

Несколько дней назад я предупредила хозяина, что уезжаю через неделю, и с тех пор в моей комнате идет «кампания» по «очищению». Делается это с явным пренебрежением к моему желанию хотя бы иногда побыть одной. В любое время дня бородатый садху[59], вооруженный сандаловыми палочками, святой водой, цветами, фруктами и текстами на санскрите, может вскарабкаться ко мне по лестнице, сесть посреди комнаты на полу и, не обращая на меня ни малейшего внимания, совершать бесконечные ритуалы для «очищения» комнаты от скверны, оставленной «неприкасаемым» жильцом. Несмотря на то что он делает вид, будто окружающее для него не существует (возможно, это тоже часть ритуала), я очень привязалась к «своему» садху.

Основная часть церемонии — долгое пение гимнов, время от времени прерываемое разбрасыванием цветов по углам комнаты. При этом он кладет на стол прямо мне под нос фрукты и мелкие монеты. Поначалу я думала, что это подарки для меня. Оказывается, нет. После каждого сеанса он уносит Фрукты, а цветы оставляет вянуть в углах комнаты. (Фрукты, цветы и овощи придают индуистским ритуалам в Непале особую прелесть и изящество, чего лишены буддийские ритуалы, свидетелем которых я была в лагере.)

Должна признать, что я тоскую по уединению. Конечно, можно просто-напросто запирать дверь, но мне не хотелось бы портить отношений с жителями деревни. К несчастью, компромисс в таких делах невозможен: надо либо полностью принять местные обычаи, либо отвергнуть.