Долгой и жаркой была та битва. Но беглянка не могла улететь одна и бросить спасителя. Выдернула она из хвоста своего перо, помолилась богине и бросила воину. Тот поймал дар и начал рубить им, как мечом. А артефакт и вправду клинком обернулся, рассекал он плоть Тайных и многих из их числа сразил. По слухам, лишь трое и осталось, и те были жестоко изранены, отступили и бежали прочь. А возлюбленные, пройдя немало испытаний, в конце концов, вернулись обратно на дерево и до сих пор живут там. И уже в раю родилась у них дочь, Фея Киа. Красотой в мать пошла, магической силой в отца. А перо передали на хранение богине.

— Значит, у нас одна прародительница — Жар-птица, — вздохнул богатырь. — Но, увы, как часто бывает, забыли об этом, разделились, и теперь гибель пришла.

— Приятно знать, что дивины не забыли своего происхождения, — сказал Древний. Глаза его ярко горели, в них сейчас читалась любовь и понимание, а также желание помочь. — Вы получите перо-клинок.

Друзья переглянулись, в сердце каждого появилась надежда. А Творец продолжил, окинув своих детей ласковым взглядом:

— Лишь единство позволит в будущем, избежать бед. Этот могучий артефакт в руках-крыльях настоящих борцов за свободу поможет уничтожить зло. Идите к своим подданным и несите им любовь и надежду!

ГЛАВА 21

Кама прижалась к сестре, положила голову на плечо и забылась тяжёлым сном. Кима привалилась к прутьям клетки и тоже закрыла глаза, но сон не шёл.

«Куда нас везут? Кажется, что прошло много времени, а мы всё в дороге, или это опять воздействие заклятья?»

Старшая царевна искоса взглянула на сестру:

«Не знаю, верить ли ей? Столько неприятных моментов, связанных с Тиром, что начнёшь подозревать и себя. А как иначе, если этот монстр полностью подчинил себе наши тела, хорошо хоть, до души не добрался. В душе моей царит только Ориан», — улыбнулась девушка, представив лицо любимого. Тотчас в памяти возникло видение их первой встречи.

Две юные девоптицы возвращались с вечерней прогулки и заметили над ристалищем большую стаю. Это были грифы. Они разбились на пары и проводили спарринги в воздухе. Не залюбоваться чёткими выверенными движениями мощных клювов и железных когтей было просто невозможно.

А в воздухе творилось что-то неописуемое: грифы кружились друг над другом, показывая приёмы воздушного боя. Видно было, что ранить друг друга они не хотели, но каждый показывал настоящие воинские умения.

Пристроившись в листве раскидистого дуба, спрятавшись за широкими резными листьями, сёстры следили за поединками, не отрывая глаз.

— Какие богатыри! — прошептала старшая.

— Красавцы! — подтвердила младшая.

— Куда до них нашим придворным щёголям, — продолжила Кима.

— Да они же немытые дикари! — возразила Кама.

— Отмоем! — засмеялась Кима и прикрыла рот крылом, потому что возглас оказался громким, и его услышал отец, наблюдавший за поединком с шеста-трона, стоящего на большом балконе парадного зала.

— Девочки, быстро по комнатам! — скомандовал царь Дивинии. — Мать уже беспокоится. Сегодня же приём. Вы забыли?

Юные царевны опустили головы, скрывая лукавые глаза, и взлетели, огибая здание беломраморного дворца, чтобы оказаться у своих балконов.

— Не люблю я эти приёмы, — сказала Кима. — Придётся надевать платье, делать причёску.

— Ну, что ты, сестра! — возразила Кама. — Конечно, придётся потерпеть, пока модистки сделают нас несравненными красавицами, зато сколько мужчин будут пожирать нас глазам!

— Ух, эти взгляды мне совсем не по душе. Чувствую себя пойманной дичью, которую норовят проглотить.

— Глупышка! — рассмеялась младшая царевна. — А я люблю доводить самцов до белого каления. Так смешно наблюдать, когда лукаво бросив взгляд, видишь, как у них все перья дыбом встают. Они тогда готовы выполнить любое твоё желание.

— Кама, надеюсь, ты была благоразумной и не позволяла ничего лишнего?! — забеспокоилась старшая.

— Не переживая, Кима. Это ты у нас наивная, а я себе цену знаю.

Няня Сида уже ждала подопечную, приготовив и платье, и украшения.

— Нянюшка, я и сама могу, тебе же трудно уже возиться с такими тяжёлыми предметами! — воскликнула Кима, окинув взглядом свой наряд.

— Что ты, милая, совсем меня в старухи записала, — упрекнула старая ночлиша, поглаживая кружево на платье. — Ты лучше поешь — проголодалась ведь.

Кима благодарно кивнула и перелетела к высокой стойке, где на специальном высоком круглом столике стояли тарелки с сукори.

— Нянюшка, а ты видела грифов?

— А чего мне на них смотреть? Я не девица на выданье, — фыркнула ночлиша, выразительно глядя на царевну. Та поморщилась. Она не любила напоминания о предстоящих смотринах. Да, понятно, что отец заботится о том, чтобы его царство процветало и после того, как он покинет этот мир, но уж больно настаивал, чтобы дочери присмотрелись к грифам.