Ноги у меня сведены, словно судорогой, сильно, кажется, даже захочу —  не разожму. Но Шерхан скользнул между бёдрами, чуть надавил и ноги сами разошлись в стороны. Я хотела зажмуриться со страху, но не могу, смотрю, словно загипнотизированная, как смуглая рука в татуировках пробирается все выше. А когда касается там, судорожно вдыхаю воздух так, что лёгкие вот-вот лопнут.

— Где твои трусы, - вкрадчиво шепчет он. — Белоснежка?

— На батарее сохнут…

Мне показалось, или он зарычал? На руки меня подхватил, словно я не вешу ничего и наверх понёс. У меня голова кружится то ли из-за того, что так быстро идёт, то ли из-за того, что скоро случится. Не страшно, что уронит, просто понимаю - такого произойти не может.

Дверь в кабинет открывает пинком. Бросает меня на диван - захватывает дыхание, но приземляюсь мягко. И понимаю, нужно сказать. Нужно.

— Я…— пытаюсь подобрать слова. — У меня никогда не…

Слова не находятся. Да и вообще мысли теряются - моя юбка уже на талии, блузка форменная непонятно где, а руки и рот Шерхана, кажется, везде, и нет больше мягкости в его поцелуях.

—  Почему? — оторвался он от меня.

— Мы древнего княжеского рода, бабушка…

—  Выкинь ерунду из головы, Белоснежка, - сказал он, стягивая зубами лямку моего бюстгальтера. – Тогда больно не будет, Белоснежка.

Больно было. Настолько, что слезы брызнули из глаз. Мне бы вырваться и бежать прочь. Попытаться хотя бы. Но я выбираюсь из омута этой боли мыслью о том, что он так рядом. Настолько, что буквально — во мне. И что можно обнять его за голову темноволосую, прижать к себе ещё сильнее, дыхание ловить, и ногами обнимать тоже, чтобы ещё глубже… Пусть больно. Ещё больнее, потому что моя боль приносит ему освобождение. Я чувствую, как то, что мучило его, отступает, растворяется вдали, и в голове его упрямой — только я. И пьянею от этого.

— Покажись, Белоснежка, - просит он потом. - Я же и не видел тебя толком.

Я кутаюсь в рубашку. Теперь, когда все позади, мысль о том, что кто-то может увидеть меня голой приводит в ужас. А он дёргает за рубашку и смеётся. Тянет к себе, в охапку, целует-крепко, грабастает в медвежьи объятия.

— Никуда не выпущу. Тут спи.

А потом сам засыпает. Его рука на моей груди. Я долго так лежу, словно птичка попавшая в силки, наслаждаюсь его теплом и тяжестью. А потом тихонько выбираюсь из капкана его рук и крадусь к себе, вниз, в кладовку.

Глава 10. Шерхан

Белоснежка сбежала.

Я проснулся один.

Полотерки и след простыл, ни одежды, ни вещей — ничего. Только на диване и на коже моей кровь запекшаяся, как доказательство того, что она вчера была здесь.

Что между нами было все.

И вправду невинной оказалась, Белоснежка. Я не поверил поначалу — мне ли не знать, как умеют прикидываться бедными овечками женщины.

Но Белоснежка не соврала.

При мыслях о ней тепло стало. Я и сам не знаю, зачем пошел ее вчера искать. Рядом с ней не так отвратно было на этом свете жить. И мир вокруг не таким поганым казался. Подумал — хорошо бы она сейчас рядом оказалась, свернулась бы так же, как вчера под рукой.

А потом про груз вспомнил. Про то, что если он не найдется, на ножах Шерхана поднимут. И так мне тошно стало, хоть вой.

Только я не завыл, - зарычал. Вчерашняя передышка закончилась, нужно было дальше заниматься поисками товара. Пока удалось перед покупателями отмазаться, сказать, что поставка в пути ещё.

Не поверили, я знал. Но бузить не стали раньше времени. Позволили самому дерьмо разгребать. А они посмотрят — справлюсь, не справлюсь.

Я умылся холодной водой, рубашку свежую достал, пошел наверх. Заглянул в комнату охраны, настроение было — всем на орехи раздать. Мужики сидели там, в кабинке своей, совсем расслабившись, ногу на ногу закинули. С одной стороны экраны включённые, ресторан и прилегающую территорию показывают. А с другой — боевик на весь экран без звука идёт, кулаками машут.

— Ох рано встаёт охрана, — пропел в ухо прямо. Они встрепенулись, меня заметив, и по стойке смирно вдвоем вытянулись.

— Здравствуйте, Имран Рамазанович!

— Вы в курсе, — начал лениво, — что у нас тут несколько дней уже человек в ресторане живёт?

Что Белоснежка ночует здесь, для меня не секрет уже  давно. Дважды два сложить не так сложно.

Переглянулись охранники друг с другом, двое из ларца, чтоб их.

— Ну и как вы охраняете тогда здесь все, ёшь вашу мать?

— Снаружи, — ответил один, а второй плечами пожал. Я выругался, пообещав уволить всех с начальником вместе, и вышел. Напоследок приказал — девчонку мою не трогать. У нее неприкосновенность Шерханская.

Наспех позавтракал в общем зале, гостей ещё не пускали, а для меня стол накрывали в любое время. Пока ел, разгребал документы, накопившиеся за эти дни, подписывал счета. Груз грузом, основную работу тоже никто не отменял. Да и нужно было лицо держать перед своими людьми. Я ж не баба истеричная, в конце концов.

После завтрака снова на склады поехал, Шамиль с Анваром там уже ждали.

— Это точно Игнат! Достану гниду! — бесновался Анвар. Шамиль хмуро доложил:

— Ищем его. Вчера исчез, как под землю провалился. Машину бросил недалеко от «Каравана».