‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Уже загорелся зелёный для пешеходов, я была на середине дороги, когда вдруг увидела знакомую машину. Ещё бы не узнать её - сколько она стояла во дворе нашего дома. Дядя! Мне бы идти спокойно, он может и не заметил бы, но от страха я споткнулась. А потом - побежала. Бежала со всех ног к ресторану, что величественной громадой впереди возвышается. Он — моя крепость и защита. Влетела на ступеньки служебного входа, дыхание перевела и оглянулась.

Машины сигналят, как бешеные. А все потому, что дядина машина не едет, и другим не даёт. Он не торопится. Сидит в автомобиле и смотрит прямо на меня

Глава 8. Шерхан

Звонок Шамиля очень вовремя оказался.

Я реально чувствовал, ещё чуть-чуть, и подомну под собой девчонку, контроль под ноль теряя. Ее запах, чистый, девственный, сносил мою оборону к чертям. Как контрольный, целился прямо в голову.

Я ушел, а дыхание ещё долго восстанавливалось, сложно было включиться в свои дела обратно.

Но пришлось, куда деваться: не мог я ради баб прошляпить то, что создавал годами.

Шамиль коротко отчитался, что товар едет на склад; с чем была связана задержка, неясно, но все в порядке.

Выдохнул.

С одной стороны, на перегонке всякое могло случиться. С другой, — ой как напрягали подобные происшествия.

Вроде бы все нормально, через час по железной дороге проедут огромные вагоны, набитые под завязку ящиками с оружием. На складе выгрузят мои люди, а потом мы передадим их покупателю через неделю.

И все — бабки в кармане, вопрос закрыт, можно будет выдохнуть спокойно. Отпуск взять, уехать домой, в Махачкалу.

Там снег уже растаял, сошел давно. И воздух другой, чистый, там проще дышится.

А пока я поехал домой. Трое суток почти не спал, на чистом адреналине держался.

Как ехал, помнил плохо. До кровати добрался и прямо в одежде уснул.

А ночью она снилась. Белоснежка.

Кожа тонкая, почти фарфор, губы ее пухлые. И что они со мной вытворяли…

Я от сна этого проснулся в таком состоянии, что все сводило внизу. Сколько у меня не было, неделю? Нужно было срочно разрядку найти.

Я глянул на часы: ещё успевал заехать в ресторан, прежде чем приступить к остальным делам. Да и пожрать надо было. У входа меня Белоснежка встретила. Я на нее смотреть не мог нормально, после сна своего. Слишком ярки были воспоминания. Чтобы сдержать себя, внимание на Лику переключил, — а она и рада стараться. Зад оттопырила, разве что не мяукает, вокруг меня вьется. Коготки по рубашке скользят, так и норовят вниз спуститься, под ремень нырнуть.

— Ко мне зайди, — отправил ее, чтобы подготовилась. А сам на Белоснежку смотрю.

Она шваброй машет, как шашкой, того гляди зарубит. И щеки пунцовые стали. Ревнует, малая, что ли?.. Я порадовался, что нашел в себе силы вчера остановиться. Не простила бы она такого, а ломать девчонку жаль было. Не хотелось мне ее пачкать, такую светлую и чистую.

… Лика от души старалась, и в белье обрядилась, и отрабатывала свою повышенную зарплату с особым усилием. Она к выступлениям готовится ушла, а я остался на диване в развалку лежать расслабленно. Вот чего мне не хватало, чтобы отпустило: бабы и сна. Из расслабленного состояния меня вывел звонок Анвара. Приветствовал его с ленцой на родном языке, а он в трубку уже кричит:

— Кинули нас, понимаешь, кинули? Нет оружия тут, ни единого патрона!

— Чего, мать вашу?! — заорал в ответ, подскакивая. Сердце билось так, что вот-вот ребра к чертям выломает. Как до машины добрался, сел за руль, ничего не помнил. На каких-то запредельных скоростях "гелик" свой гнал до складов, теперь уже начхать было, заметят меня там рядом или нет.

Несколько раз чуть не врезался, машины, гудя клаксонами, шарахались в разные стороны. Гайцов не боялся, знал, что наперерез моему мерину ни одна собака не бросится, зря я, что ли, главного прихвостня с ладони кормил?

Там, где дорога обычно занимала полчаса, мне хватило десяти минут. Тачку бросил, даже не заперев, шел, впечатывая каждый шаг в землю. Во внутреннем кармане "Макар" лежал, если это шутки, Анвару лично шкуру спущу.

На складе сумрачно, свет только из высоких, под потолком, давно немытых окон. Несколько вагонов стоят на железнодорожных путях, у всех двери нараспашку. Часть ящиков вытащили, они лежали теперь, прикрытые неплотно, в последнем вагоне суетились пацаны, видно проверяли.

При виде меня все заткнулись. Анвар с красной рожей, рядом Шамиль. Бошку вниз наклонил, знает, чей косяк, знает, что с него спрошу.

Я молча шел. Внутри еле сдерживаемый гнев, только тронь, взорвусь, снесу все к чертям.

Скинул крышку с ящика, что стоял ближе всех. Она с грохотом упала на бетонный пол ангара. Наклонился, вперёд заглядывая.

Хурма.

Хурма, собака, оранжевая, с ярким боком, в ящиках лежала. Вместо гранат, вместо калашей и РПГ весь наш склад был забит хурмой.

Я потянулся, схватил одну из них. Холодная, с темными крапинками у основания. Подкинул фрукт в воздухе, ловя одной рукой, а потом размахнулся со всей дури и влепил хурмой прямо по роже Шамиля.