— Лежите, — сказала девушка, — отдохните чуток.

— Ты в доме одна живёшь?

— Нет, с мамой и сестрой.

— А где же они?

— Немцы на работы угнали. Придут утром.

— Не боишься?

— Чего?

— Что немцы тебя могут из-за меня…

Она не ответила и спросила:

— Вы есть хотите?

Он промолчал. Она поняла, что он голоден и подала ему несколько картофелин, огурец, ломоть хлеба и отошла к печке.

Ел он торопливо и жадно.

— А откуда вы узнали моё имя? — спросила она.

— Как? — он удивлённо взглянул на неё.

— Вы давеча Машей меня назвали. А ведь меня и вправду Машей зовут. Лузгина я, Мария.

— Скажи на милость, — ещё больше удивился он. — Я не знал, как позвать тебя. Вот и окликнул первым именем, пришедшим на ум.

— Угадал, — девушка улыбнулась.

— Ты комсомолка?

— Тебе это зачем?

— Да так, между прочим, спросил, — ответил он и, помолчав, добавил: —Не знаю, как тебе и сказать… Уйду я сейчас своих догонять. А тут дело одно серьёзное есть. Не знаю, как быть?

— И что же это за дело у тебя такое?

Он прикрыл глаза, думая:

— Пулемёт я тут неподалёку от вашей деревни заховал. Хотел довезти до своих. Да, видно, не удастся. Бросать жалко. Вот, думаю, кому понадёжней оставить. Возьми. Может, пригодится.

Девушка слушала с недоверием, но по лицу и по голосу она видела, что солдат говорит правду. Они вышли из избы и через огород направились к лесу.

За опушкой, на луговине, стоял небольшой стожок сена.

— Здесь, — сказал солдат.

Мария разгребла сено, выкатила пулемёт, вытащила три коробки с лентами.

— А теперь быстрей к дому, — шепнул солдат. — Куда спрячем, подумала?

— Есть местечко, в сарае.

Когда они вернулись в избу, Мария сказала:

— Я сперва не поверила. Думала, разыгрываешь или провоцируешь.

— Такую, как ты, не проведёшь.

— Тебя как зовут-то?

— Семён.

— Остался бы до утра. Отдохнёшь хорошенько, а завтра пойдёшь. Куда тебе такому в ночь.

— Нельзя. Сутки пройдут — много воды утечёт.

— Всё равно где-нибудь в поле или в лесу ночевать будешь.

— Это точно.

— Ты вот что… Пока гимнастёрка сохнет, отдохни малость. Вздремни. А я тем временем схожу за коробками.

— А если ваши вернутся? Что скажут?

— Они не придут. Лезь на печку и спи. Я дверь на замок закрою.

— И то правда, в мокрой гимнастёрке неохота топать. Пожалуй, вздремну малость. А то я последние три ночи толком не кемарил. Измотался. Только ты меня сразу разбуди, как вернёшься. Хорошо?

— Ладно, разбужу.

Он взобрался на лежанку, Мария подсунула ему подушку под голову, накрыла лоскутным одеялом, задёрнула шторку и привернула фитиль в лампе. Три раза она ходила за коробками, спрятала их в сарае, завалив сеном. Когда вернулась в избу, солдат крепко спал. Он изредка стонал, тихо, как малый ребёнок, и поскрипывал во сне зубами. Мария пожалела его будить и решила подождать до рассвета.

Она не сомкнула глаз, прислушивалась к тяжёлому прерывистому дыханию раненого солдата. Нагрев утюг, прогладила рубашку и гимнастёрку, старательно заштопала две круглые дырочки — след пуль.

В четыре утра, перед самым рассветом, она разбудила его. Он встал, оделся и попросил воды. Она напоила его кипятком, заваренным мятой, отрезала на дорогу хлеба, завернула горбушку вместе с огурцами в тряпочку, дотронулась до плеча.

— Болит?

— Утихло.

— За пулемёт спасибо.

Она приподнялась на мысочки, обхватила Семёна за шею и, поцеловав в небритую щеку, шепнула:

— Когда будешь немцев гнать, вернись сюда. Слышишь. Вернись. Я хочу тебя видеть живым и здоровым. Вернёшься?

— Попробую.

Он закинул за плечо карабин и направился к двери. Взявшись за скобу, на миг задержался, повернулся и, взглянув в глаза ей, сказал:

— Спасибо тебе за всё, Лузгина Мария.

Она вышла следом, проводила его до леса и долго стояла у одинокой берёзы, пока он не скрылся из вида в предрассветном белёсом тумане, среди задумчивых и мокрых от росы стволов берёз и елей.

* * *

— Кто направлял деятельность подпольной организации?

— Я не знаю ни о какой организации.

— Кто руководил организацией?

— Не знаю.

— Кто был членом этой организации?

— Не знаю.

— Где собирались подпольщики?

— Я не слышала об этом.

— Сколько было членов в вашей организации?

— Я ничего не знаю.

— Как и когда создавалась организация?

— Не знаю.

10. ВСТРЕЧА С БРАТОМ

Мысль о создании организации, или, как сказал тогда в лесу ночью Маркиямов, инициативного ядра её, долго не давала Фрузе покоя. Она всё время думала об этом, не зная, с чего начать. Она вспоминала самых близких и надёжных своих знакомых и друзей, с которыми училась в школе, но сразу поговорить с ними не решалась опасаясь повредить делу каким-нибудь неосторожным шагом, так как хотела вы-полнить это серьёзное и ответственное поручение, кото рое доверили ей подпольный обком партии и комсомола, как можно лучше.

Время шло, а из всех имён и фамилий, тысячу раз процеженных ею, первыми мелькали имена двух самых верных подружек: Марии Дементьевой и Марин Лузгиной, которым она могла открыться без риска провалить дело, так как очень хорошо знала их и доверяла им как самой себе.