Читаем Девочка и пустыня полностью

Я разговариваю с женщинами замужними, которые годами в браке не испытывают наслаждения, принимая за него стертые, размытые ощущения, которые можно обозначить как «приятные-неприятные». Смутно осознав к тридцати годам, что есть другой мир и другой опыт, они начинают метаться в поисках внешнего источника решения проблемы, даже не пытаясь или страшась заглянуть в себя. Они ищут любовников или стараются раскрутить мужа на «что-нибудь другое».

Я разговариваю с женщинами одинокими, которые пытаются обрести отношения, не обращая внимания на качество секса. Вообще секс – в наше-то просвещенное время – все еще на задворках, в загоне, и его плохое качество «можно потерпеть». Потерпеть не в смысле «перетерпеть» что-то неприятное, а в смысле смириться с тем фактом, что это, даже весьма приятное и полноценное, не совсем то, о чем мы мечтали.

И вот тут наступает ужасающий затык. О чем мечтали, мы и сами не знаем. Ну не о сюжетах же, которые в порнофильмах! Жесткое порево не для нежных женщин. Все должно быть романтичным, и в сексе должна быть любовь.

* * *

Самая моя тягучая и ужасная любовь после развода была к человеку, который даже в постели умудрялся делать вид, что его там нет.

После развода я не позволяла себе никаких экспериментов. Я просто иногда занималась сексом. Таким, как я привыкла, обычным, очень или не очень удовлетворительным. Я отмечала, что я люблю смотреть порнофильмы, но это все было какое-то не девочковое, меня это немного смущало, и делала я это крайне редко. Первый раз ввязавшись в курортный роман с французом, я цинично сказала себе – я попробую, у меня же этого никогда не было. Через три дня он сделал мне брачное предложение. Наш секс не был развратным – он был красивым, с прелюдиями и оглушительными оргазмами. Свобода и вольность курортного романа были зарублены на корню сразу после того, как он в меня влюбился и стал благоговеть, и я уныло поняла, что не смогу попросить у него того, чего я хочу. Хотелось мне смутно чего-то этакого – не столько физиологии, с которой у меня никогда не было сложностей, сколько эмоций. Где их взять и какими они должны быть, я не знала. Мне хотелось чего-то, от чего бы у меня полностью снесло крышу, но если бы меня в то время спросили, что это могло быть, то получили бы в ответ только неопределенное мычание. Я не знала себя и своих желаний.

Мой преподаватель английского говорит, что у меня в жизни все начинается suddenly – вдруг. Так вот, внезапно я нашла то, что искала. Я нашла ответ на вопрос, чего же я хочу на самом деле, – это был первый этап. И, изрядно струсив от собственных открытий и посопротивлявшись, я призналась наконец-то себе в своих желаниях на полную катушку. Это было началом нового опыта.

Я вам просто расскажу скучную хронологию событий.

Меня отвергли в сексе. Тот самый человек, который даже в постели умудрялся делать вид, что его там нет, и вогнал меня однажды в жуткое состояние стыда, спросив, что это за мокрое пятно на простыне. В конце концов я получила от него обратную связь – ему ни с кем не было так плохо в сексе, как со мной, и он не испытывает ко мне никакого влечения как к женщине.

Отходила я от этого полгода. Я поставила на себе крест. Я ненавидела свою фигуру. Я не могла читать про секс и не могла смотреть фильмы с сексуальными сценами. Мне было 34 года, самый расцвет, и он будет гореть в аду, этот мой самый неудачный партнер. На фоне всего этого ужаса я спокойно пережила роман с французом, который хотел меня до зубовного скрежета, сумасшедшую блиц-связь с мальчиком младше меня на четырнадцать лет, да и редкие встречи с бывшим мужем неизменно оканчивались сексом, но я не делала никаких выводов. Я решила, что секс не для меня, что для меня только дочь, подруги и работа.

Но, кроме моей эмоциональной, не уверенной в себе души, у меня есть еще ум, который имеет аналитический потенциал и не терпит белых пятен. Когда ожог отверженности схлынул спустя несколько месяцев, я сказала себе – стоп, тут что-то не сходится. У меня было пусть негусто, всего несколько мужчин, но трое из них сделали мне предложение именно после секса. Остальные просто меня хотели регулярно и часто. Не разумнее ли будет предположить, что что-то не так не со мной, а с этим чуваком?

Моментально перестав оплакивать собственную сексуальную никчемность, я взяла след. Я предположила, что у него есть какие-то особые сексуальные пристрастия, которым я не отвечаю. Единственной зацепкой служило то, что я знала: этот товарищ – фут-фетишист. Два с лишним года назад зимой я забила в Яндекс строчку «фут-фетишизм» и провалилась в другое измерение.

* * *