Читаем Девочка и мальчик полностью

Врач снимает повязку. Довольно неприятная процедура. Катрин едва не застонала и без всякого труда могла бы осуществить свой замысел — не создавать благоприятного впечатления.

Но она стискивает зубы и не стонет. Молодой врач внимательно осматривает рану.

— Порядок, полный порядок, — устанавливает он, — процесс заживления уже начался.

Катрин это и сама видит.

— Мы наложим сегодня легкую повязку. Но перенапрягать ногу вам не следует.

Катрин согласно кивает и благодарит. Последние слова врача она передаст дома, она подчеркнет их. «Ну что ж, возьмем такси, — скажет отец, — сорок марок у нас найдутся». А если она предупредит, что должна на следующей неделе к врачу? «В деревне тоже есть врач, — ответит отец. — Там тебе мигом наложат свежую повязку. Ты же знаешь доктора Мейзеля».

Увы, молодой врач ни слова не сказал о том, что ей нужно показаться еще раз. Может, он просто забыл; сестра доложила ему о больном, которому требуется срочная помощь.

Франк удивлен, что она так быстро вышла.

— Дела как будто идут неплохо, — говорит он.

— Да, неплохо.

— А ты и не рада вовсе, — удивляется Франк.

— Нет, рада, — говорит Катрин и думает об отъезде в домик, о долгой неделе, когда ее не будет в городе.

— Я знаю здесь кафе-мороженое, — говорит Франк, — и приглашаю тебя.

Девочка согласна. Но с трудом подавляет уныние. Что о ней подумает Франк? Сочтет, пожалуй, кривлякой.

Кафе-мороженое находится неподалеку, на Карл-Маркс-аллее. По дороге туда Катрин обретает свою обычную невозмутимость.

— Дорогое заведение, — предостерегает она Франка.

— Может, чуть дороже, чем в других местах.

Он уверенно входит в кафе, оглядывается, замечает — сейчас еще утро — хорошее место, маленький столик у окна.

Впервые сидит Катрин напротив Франка и не может избежать его взгляда. У Франка худое лицо, от ветра чуть покрасневшее. А какого цвета у него глаза?

Катрин злится на себя за то, что сунула руки под стол; Франк, тот держится естественно, он уже взял меню. Внезапно, к собственному удивлению, она спрашивает:

— Какого цвета у тебя глаза?

Франк с изумлением глядит на нее и широко открывает глаза, опушенные невероятно густыми ресницами.

— Какого цвета глаза? Ну, сама погляди. — Он тянется к ней над столом.

— Так я вообще ничего не вижу. Смотри на свет.

— В удостоверении личности записано: цвет глаз серый, — говорит Франк и послушно поворачивает лицо к свету, падающему сквозь огромное окно.

— Верно. И все-таки неверно, — устанавливает Катрин, — какой-то еще цвет подмешан.

— Да, — подтверждает Франк, — желтый.

— Ты прав, какой-то у них золотистый отблеск. Катрин слышит собственный голос, ощущает теплое дыхание Франка и удивляется, что задала ему этот вопрос. Франк смотрит ей в глаза, и Катрин не избегает его взгляда, при этом еще раз обнаруживая своеобразный отблеск его глаз. Но тут же откидывается на спинку стула и быстро говорит:

— Ну что там есть? Дай-ка мне.

Франк протягивает ей меню, их пальцы при этом на мгновение соприкасаются.

— Там много чего есть, — отвечает Франк, — выбери, что хочешь.

— На цену тоже надо смотреть, — возражает девочка, — моя мама в этом случае очень внимательна.

— Здесь нас не собираются обводить вокруг пальца, — успокаивает ее мальчик.

Катрин выбирает какао-глассе.

— Что такое? И это все?

— Да, — говорит она, — я люблю какао-глассе. Недовольно бормоча себе что-то под нос, Франк заказывает официантке две порции.

— Почему ты не взял что-нибудь другое? — спрашивает Катрин. — Тебе ведь не обязательно брать то же, что я.

— Мне тоже хочется какао-глассе, — отвечает Франк. Катрин искоса приглядывается к нему, замечает его разочарование и, как ни странно, рада, что он так реагирует.

Катрин вообще проявляет к Франку слишком большой интерес. А он пьет свое какао, выражая, — так, во всяком случае, ей кажется — крайнее к нему презрение.

— Два шарика мороженого я бы, пожалуй, съела, — говорит она.

— Ну вот видишь! — радостно восклицает Франк.

Он подходит к официантке, заказывает мороженое, делая это, как считает Катрин, очень мило. Официантка быстро приносит мороженое и взбитые сливки.

— Это что, два шарика? — спрашивает Катрин.

— Разумеется. Фрукты и взбитые сливки полагаются к ним. Кстати, то, что тебе нужно. Фрукты — это витамины. А взбитые сливки полезны для твоего ослабевшего организма. Потеря крови и прочее.

Она насмешливо улыбается:

— Предлог ты, видно, всегда найдешь?

— Если человек не способен все объяснить, говорит мой отец, значит, у него кишка тонка.

— А твой отец все всегда объясняет?

— Да.

— Знаешь, он выглядит усталым.

— Ты находишь? Я как-то не заметил. Правда, у него вечно дела. Такая уж работа. Но он, как мне кажется, умеет компенсировать это напряжение. К примеру, водит сам машину.

— Водит машину? И это отдых?

— Да. По возможности на самых оживленных улицах. Тогда он может всласть ругаться, а это дает разрядку.

Катрин представляет себе господина Лессова, видит мысленно, как уверенно и величественно ведет он свою синюю «Ладу». Она еще слышит его замечания, вспоминает его испытующий, оценивающий взгляд. Интересно, какого он о ней мнения? Наверняка не очень-то высокого.