Удар пришелся в лицо. Он был нанесен стулом, и счастье, что подвернулся стул с пластиковым сиденьем. Тем не менее Беатрис потеряла равновесие и кубарем покатилась по ступенькам. Оглушенная, она приподнялась как раз вовремя, чтобы заметить, как грязный человек в темном пальто, перескочив через нее, спотыкаясь, исчезает за дверью. Посетители кафе испуганно закричали. Беатрис выругалась и кое-как встала. Задохнувшись от резкой боли, она испуганно подумала, что сломала ногу. Беатрис попробовала сделать шаг и, убедившись, что это всего лишь ушиб, собралась с силами и, хромая, вышла на площадь.

Подозреваемый словно испарился. Она увидела Пабло, торопливо вынырнувшего из метро, и бессильно прислонилась к стене. К ней уже бежали полицейские, поднятые по тревоге напарником. «Он был так близко. Будь все проклято».

Они передали предупреждение по рации, и вскоре около двух десятков агентов национальной и муниципальной полиции пядь за пядью прочесывали (безрезультатно) все закоулки площади. Через двадцать минут Беатрис и Пабло вдвоем вернулись на импровизированный командный пункт около автомобиля Гонсалеса. Пожар по-прежнему не удавалось взять под контроль, хотя в борьбу с огнем вступили еще два десятка пожарных. Одна из пожарных машин выдвинула лестницу, на которой повисли двое пожарных с рукавами, выливая тысячи литров в окна обуглившегося каркаса. Пострадавшие, отравившиеся едким дымом пожара, приходили в себя, сидя на тротуарах.

До прибытия Гонсалеса Беатрис с Пабло организовали охоту небывалых масштабов. Личный состав, все патрульные машины и постовые полицейские моментально получили подробнейшее описание подозреваемого. Аналогичное описание передали по рации дежурным в метро. Любой человек, похожий на подозреваемого, должен был быть немедленно арестован. На эту тему даже есть поговорка, думала Беатрис. «Заниматься мартышкиным трудом».

Гонсалес не заставил себя долго ждать.

– В чем дело, Пуэрто?

Пабло перехватил комиссара и доложил обстановку. Напарники смогли уйти только через час, ответив на сотню-другую вопросов. Было сделано все возможное. Убийца ускользнул от них, словно песок сквозь пальцы.

12 апреля, пятница

– Ты же знаешь Орасио: он притворяется равнодушным, но это в нем говорит гордость. Мы благодарны, что ты пришел, – говорил Оскар Шмидт со своим неистребимым акцентом.

По торжественному случаю зал собраний Дома студентов был великолепно украшен. На презентацию книги Орасио Патакиолы «Противоречия новой экономики» пожаловали многие видные деятели в области экономики. Министр, генеральный директор Банка Испании, известные экономисты, чьи портреты часто мелькали на страницах специализированных журналов, вместе с другими приглашенными знаменитостями собирались небольшими группами.

Дом студентов занимал целый квартал в центре Мадрида и представлял собой комплекс невысоких зданий, окруженных соснами. Зал, где проходила презентация (с высокими потолками и огромными окнами, сквозь которые угадывалась молодая листва деревьев в саду), находился на нижнем этаже одного из корпусов, к которому от пропускного пункта вела длинная аллея. Ряды деревянных стульев, накрытые белой парусиной, выстроенные двумя фалангами с обеих сторон зала, позволяли разместить более двухсот приглашенных. В дальнем его конце на возвышении стоял стол, предназначенный для почетного гостя и президента Трехсторонней комиссии, являвшегося распорядителем презентации. Себаштиану приехал на такси минута в минуту к назначенному часу и, едва переступив порог, увидел уважаемых членов общества «Друзья Кембриджа»: Альберто, Ивана, Эмилиано дель Кампо и Оскара Шмидта. Единственный, кого он сумел поприветствовать, был Шмидт. Остальные увлеклись беседой с Орасио и министром экономики, и Португальцу не хотелось им мешать.

– Тебе зарезервировано место во втором ряду, – сообщил Шмидт, – сразу позади нас. Я тебя провожу.

Оскар, взяв профессора под руку, увлек его в глубь зала. Публика уже начала рассаживаться, и шум понемногу стихал. Наскоро поздоровавшись с остальными членами общества, Себаштиану занял место у них за спиной.

– Дамы и господа, если вы будете так любезны… Прошу внимания.

После обращения председателя и деликатных щелчков по мембране микрофона гости замолчали. Председатель говорил с французским акцентом, хотя и на правильном кастильском языке. В течение двадцати минут, пока продолжалась его вступительная речь, только сдержанное покашливание изредка нарушало тишину. Под конец он сказал:

– Я являюсь старинным другом Орасио Патакиолы, и читать все его книги, очерки и диссертации всегда было для меня истинным удовольствием. Когда он обратился ко мне с просьбой приехать в Мадрид и представлять его последнюю работу, я с радостью согласился. На этом я заканчиваю и предоставляю слово автору. Большое спасибо.