– Не шевелишь. Давай же, еще три шага.

Алекс хотела предупредить Доуз, что грядет эта тварь. Слова смерти на нее не повлияли: возможно, что и защиты ее не остановят. Она открыла рот, и ее опять вырвало.

Доуз тоже затошнило. А потом они оказались на лестничной площадке, за дверью. Наклонившись вперед, Алекс увидела, что падает. Она лежала на полу «Конуры», прижимаясь лицом к потертому ковру.

– Что случилось? – спросила Доуз, но Алекс слишком устала, чтобы отвечать. Она почувствовала, что ее перевернули на спину, с силой ударили по щеке. – Алекс, скажи, что случилось, иначе я не смогу помочь.

Алекс заставила себя посмотреть на Доуз. Она этого не хотела. Она хотела вернуться в плетеное кресло, и чтобы рядом с ней, будто сияющий кусочек солнца, сидела Хелли.

– Серый, я не знаю. Как стекло. Я видела сквозь него.

– Блядь, это глума.

Алекс нуждалась в своих дидактических карточках. Но где-то в глубине памяти таилось это слово. Глума – это оболочка, воскрешенный дух недавно умершего, чтобы проходить через мир, посредник, способный преодолеть Покров. Глумы были гонцами. Гонцами «Книги и змея».

– Красный дым. Я его вдохнула, – она снова начала бороться со рвотой.

– Мертвые жуки. Они съедят тебя изнутри.

Разумеется. Разумеется, съедят. Потому что магия не бывает доброй и хорошей.

Она услышала шум и почувствовала, что к ее губам прижали чашку.

– Пей, – сказала Доуз. – Будет ужасно больно, и ты обожжешь горло, но это я смогу вылечить.

Доуз поднимала Алекс подбородок, заставляя ее открыть рот. Горло Алекс обожгло огнем. К ней пришло видение освещенных синим пламенем прерий. Ее опалила боль, и она схватила Доуз за руку.

– Господи, Алекс, почему ты улыбаешься?

Глума. Оболочка. Кто-то натравил на нее что-то, и у этого могла быть единственная причина: Алекс наткнулась на что-то важное. Они знают, что она ходила посмотреть на тело Тары. Но кто? «Книга и змей»? «Череп и кости»? Кто бы это ни был, у них не было причин полагать, что она остановится на визите в морг. Они не знали, какой выбор она сделала, не знали, что отчет уже сдан. Алекс была права. Со смертью Тары что-то не так, она как-то связана с обществами, с Домами Покрова. Но улыбалась она не поэтому.

– Они пытались меня убить, Хелли, – выдохнула она, проваливаясь в темноту. Это значит, что я вправе попытаться убить их.

10

Прошлая осень

Ранний вечер перед вечеринкой «Манускрипта» Дарлингтон провел в «Черном вязе», раздавая конфеты. Окна дома горели, а подъездную дорожку освещали фонарики из тыкв. Он любил эту часть Хэллоуина, любил ритуал, прилив счастливых незнакомцев к его берегам, протянутые руки. Большую часть времени «Черный вяз» походил на темный остров, не указанный ни на одной карте. Но не в ночь Хэллоуина.

Дом стоял на пологой возвышенности холма недалеко от земель, когда-то принадлежавших Дональду Гранту Митчеллу, и в его библиотеке было множество книг Митчелла: «Грезы холостяка», «Жизнь мечты» и единственная книга, которую его дед посчитал достойной чтения, – «Моя ферма в Эджвуде». В детстве Дарлингтона привлекало загадочное звучание литературного псевдонима Митчела – Айк Марвел, и он был горько разочарован, не найдя в его книгах ничего волшебного и чудесного.