Читаем Девятьсот бабушек полностью

— Смогу. Это самое трудное место. Но сначала я должен предупредить тебя. Шасоус атакует, когда ты будешь взбираться по веревке. Он сейчас далеко — неподвижная черная точка в небе, спит на сложенных крыльях. Но он спит с открытым глазом и все видит. Он атакует тебя на середине пролета. Будет вырывать куски из твоего тела, чтобы добраться до почек и селезенки, и постарается выклевать глаза.

— Спасибо, Чаво. Меня уже предупредили. Да, вспоминаются птицы из легенды, поедающие печень навечно прикованного к скале человека.

— Я подозреваю, папа Гарамаск, что птицы Мира и боги Мира едят печень, чтобы пройти через стадию превращения. Здесь же нам требуется другая пища.

Чаво, удивительный оганта-скалолаз, начал взбираться по самому длинному отвесному участку, перетекая, как масло, вверх по камню. Несколько раз, следуя рельефу скалы, он то исчезал из виду, то появлялся вновь, потом, похоже, добрался до ровного места. Тут же сверху упал тонкий шнур, длиной метров сто, и Гарамаск начал изнурительный подъем.

К середине пути он устал и натер руки. В этот момент он услышал свист в небе — это рассекали воздух крылья Большого Шасоуса, мчащегося прямо к человеку. Гарамаск обмотал веревкой ноги так, чтобы не соскальзывать, и теперь ждал начала атаки, поблескивая металлом кинжалов и шипов.

— Как Прометей, прикованный к скале перед нападением огромных птиц! — крикнул он. — Теперь я знаю: его приковали к скале высоко в небе.

Размах крыла у Шасоуса был не меньше двадцати метров, голова у птицы была огромная с серповидным клювом. Размерами тела птица не уступала человеку.

Проведя стремительную атаку, Шасоус полоснул человека клювом и глубоко рассек ему низ живота, зато Гарамаск сумел нанести более глубокий порез сзади на голове птицы. Веревка завертелась, увлекая человека за собой. Во второй заход Шасоус неглубоко рассек спину Гарамаску, а встречный удар, снова более удачный, опять пришелся по голове птицы. В новый заход Шасоус распорол Гарамаску бок, вскрыв таким образом человека от носа до кормы, задержался на мгновение и, возможно, успел отщипнуть кусочек селезенки. Зато Гарамаск изловчился и вонзил кинжал птице в голову, и Шасоус закачался в воздухе.

— Теперь ты мой! — исступленно завопил Гарамаск. — Ты умираешь на лету! Сейчас ты сделаешь последний заход и будешь целиться мне в глаза. Ты выклюешь их, верно? «Не позволяй ему добраться до обоих глаз, иначе станешь уязвим», — сказал мертвец Эллин. Цып-цып-цып! Лети ко мне навстречу смерти!

Шасоус полоснул клювом по глазам Гарамаска, и что-то заскользило вниз по щеке. Было ли это веко, кусочек плоти или само глазное яблоко, Гарамаск не знал. Он вонзил когти в длинную упругую шею Шасоуса, сухую и твердую, как кабель, напрягся изо всех сил — и сухожилия поддались. Через мгновение они окончательно сдались. Человек свернул Шасоусу шею, как курице, ибо курицей тот и был. Большая смертельно раненная птица упала, кувыркаясь, в синевато-серые облака внизу.

— Я вскрыт как консервная банка, — пробормотал Гарамаск, — но из раны ничего не свисает. Я всегда был крепким внутри. Теперь я закончу подъем и найду четвертую жертву, которая все еще для меня тайна. А ведь именно она стала причиной смерти Эллина.

Гарамаск завершил утомительный подъем по веревке. Наверху его встретила глупо ухмыляющаяся физиономия Чаво. Они стояли на вершине горы Биор, последней горы Тригорья.

— У меня для тебя приятный сюрприз, — прогудел Чаво. — Я его приготовлю, пока ты отдыхаешь.

— А у меня для тебя два сюрприза, — отозвался Гарамаск. — И они будут готовы в должное время.

«Постарайся ослабить мост, после того как поднимешься по нему, и береги затылок», — сказал мертвец Эллин. Чаво был занят подготовкой сюрприза. Гарамаск ослабил мост: надрезал кинжалом веревку, по которой только что поднялся, но не перерезал ее совсем. Он надеялся, что она выдержит его вес при спуске, если его догадка подтвердится и если не придется искать другой путь вниз. Но навряд ли веревка выдержит вес, значительно превышающий его собственный.

— Я припаиваю звуковое устройство к глубоко сидящему валуну, — пояснил Чаво. — Вы, люди Мира, ничего не смыслите в пайке камня, поэтому ты не сможешь оторвать мое устройство, чтобы бросить вниз, и не заставишь его замолчать.

— А у меня сюрприз собственного изобретения, — отозвался Гарамаск. Он срубил карликовое деревце телеор и теперь зачищал его когтями. — Эй, Чаво, мы на вершине горы Биор. Это небольшая площадка, и здесь нет никого, кроме нас с тобой. Где же четвертая жертва — Батер-Джено, она же скальная обезьяна, она же человек-лягушка?

— Батер-Джено здесь, — ответил Чаво. — Признаки его присутствия столь же очевидны, как и признаки Риксино ниже по склону.