Читаем Девятный Спас полностью

Выехав за ворота, он выдернул из-за ворота булавку, рассмотрел. Головка у неё была бирюзовая, в цвет глаз дарительницы.

Ладно, пускай торчит. Он бережно всунул заколку обратно, чтоб не потерялась и снаружи была не заметна. Ворожи, не ворожи, а всё равно не отклеиться ему и не отсеяться. Что будет, то и будет, на всё воля Божья. Теперь можно было подумать и об иных заботах.

В доме побывал кто-то чужой, – это ясно. Помимо Василисы. Она говорит, что дверь отперлась-заперлась легко, а теперь замок скрипит. Повозился с ним кто-то. И в самом доме что-то переменилось. Вроде всё на месте, ничего не тронуто. А пусто стало, томно. Возвращаться не хочется.

Правда, на то, чтоб домой ещё раз заехать, уже и времени не оставалось. С самой ночи Илья пребывал в непрестанной работе. Побывал он с Зеркаловым и главным шпигом Юлой, выделенным Илье в помощники, на князь-кесаревом подворье. Посмотрел на терем, на крепкий каменный подклет.

Потом спустился к мине. Подземный ход шёл из подвала церкви Архангела Михаила, что стояла неподалёку от княжеских палат. Тамошний настоятель прежде служил попом в стрелецком полку и был с заговорщиками заодно. Он-то и рассказал Фролу про древний, ещё опричных времён лаз, который оставалось лишь укрепить и прорыть чуть подальше, под князь-кесарские хоромы.

Спустился Ильша в подкоп, сказал заветное слово, показал письмо от Фрола Быка, и оставили взрывного мастера под землёй одного.

Пороху стрельцы заложили маловато и заряд был поставлен бестолково – вся сила взрыва пошла бы вкось.

Илья вернулся к Зеркалову и Юле, поджидавшим по соседству, сказал: так, мол, и так, рвануть рванёт, но терема не обрушит, ибо там основа белокаменная, на яичном растворе, устоит.

– Так негоже, – объявил начальник. – Не рухнет терем – плохо. Воры, которые будут приставлены наблюдать, подумают, что князь остался жив. Могут всему делу отбой дать. А можешь поправить мину, чтоб дом обвалился? В назначенный час Фёдор Юрьевич потихоньку из терема выйдет, никто того не заметит. А палат своих ему не жалко. Государь ему взамен старого дворца новый подарит, краше прежнего.

Что Ромодановский не прогадает, это Илье было и так понятно. Преображенские, они никогда и ни в чём себе убытка не сделают.

– Как скажешь, боярин. Ломать не строить.

Чем поправить дело, Илья уже придумал. Задачка нехитрая.

С утра отправился к знакомому кузнецу, изготовил широкую медную полосу в два аршина шириной, а длиной – в четыре с половиной. Приготовил всё прочее, что было нужно. Погрузил в свою тележку, повёз. А по дороге завернул к Василисе. Во-первых, спросить про ключ – не давал ему покоя скрип в замке. А во-вторых… Ну, про то уже было сказано.

Хотел навсегда попрощаться, а увяз хуже прежнего. Колесо в колею, а твоя душа в мою…

Церковь Архангела Михаила, небольшая, белокаменного строения, некогда принадлежала Стремянному полку, но после вывода из Москвы стрелецких войск пришла в ветхость и неглядение. В этот вечерний час внутри было пусто, у икон горело по одной, много по две свечки. Запустение некогда славного храма объяснялось ещё и небезопасным соседством с палатами грозного правителя, поезд которого проносился по Никитской улице смерчем во всякое время, и конные охранники нещадно лупили плётками любого, кто попадался на пути – пади, пади! Конь у Ильши был умный, такого можно было не привязывать. Уйти не уйдёт, а если лихой человек попробует увести, то пожалеет. Кованые копыта у Брюхана тяжёлые, а зубы крепкие.

В церкви Ильша уже освоился. Сразу прошёл за алтарь, где томился, ломал пальцы отец Савва, приходский поп. Вошедшему он очень обрадовался.

– Слава Господу! Сижу сам не свой. Давеча двое слуг Ромодановских заходили. У меня сердце так и сожалось! А они свечку поставить… – Священник семенил за Ильёй по стёртым ступеням, ведшим в подвал. – Только-только ушли – Фрол Протасьич сам-второй. При нём мужичок такой, юркий, не назвался, как по имени. Может, знаешь такого?

– Знаю.

Эге, Бык с Юлой уже здесь, понял Ильша, стоя перед входом в подземелье и прикидывая, как лучше заносить медный лист. Щель была узкая.

Пришлось сворачивать наподобие свитка. Когда медь зазвенела в могучих руках богатыря и скрутилась, будто пергамент, поп перекрестился.

– Ну и силу ниспослал тебе Боже, сыне! Мне с тобой идти, или как?

– На что ты мне? Там и без того тесно. – Илья повесил себе на шею мешок с инструментом и заготовками. – Сказано тебе, где быть – вот и жди.

В галарее через каждые десять шагов стояло по фонарю, свод был укреплён свежесрубленными опорами. Бог весть, когда и для каких нужд был прорыт в московской земле этот потаённый ход. Может, ради татарского или польского сидения – ведь Кремль близко. А может, при царе Иоанне Грозном, у которого тут рядышком стоял Опричный дворец. Мало ли на Москве в разные времена водилось любителей таинственности?

Там, где рытьё было недавнее, под ногами хлюпала жижа. Долго этот проход не продержится, подмоют его почвенные воды, подумал Ильша. Ну да долго и не нужно. Сегодня ночью всё окончится.