Читаем Девятнадцать стражей полностью

Поселение было типичным, в одну улочку, жалось к склону горы, ложилось вдоль тракта: соломенное, деревянное и грязное, примостившееся меж кривыми плетнями. Когда они приблизились, собаки подняли брех. Конь Висенны спокойно чапал серединой дороги, не обращая внимания на ярых дворняг, которые тянулись заляпанными пеной мордами к его бабкам.

Сперва они не увидели никого. Потом из-за плетней, от ведущих на гумно дорожек появились местные – подходили медленно, босые и мрачные. Несли вилы, жерди, цепа. Кто-то наклонился, поднял камень.

Висенна остановила коня, вскинула руку. Корин заметил, что в руке она держит маленький золотой ножик в форме серпа.

– Я целительница, – произнесла звучно и отчетливо, хотя совсем не громко.

Селяне опустили оружие, забормотали, переглядываясь. Становилось их все больше. Несколько тех, что стояли ближе, стянули шапки.

– Как зовется это село?

– Ключ, – раздалось из толпы после минутной тишины.

– Кто старший над вами?

– Топин, вельможная госпожа. Вон тот дом.

Прежде чем они отправились, сквозь ряды крестьян протиснулась женщина с младенцем на руках.

– Госпожа… – выдохнула, несмело коснувшись колена Висенны. – Дочка… Аж пылает из-за лихорадки…

Висенна соскочила с седла, прикоснулась к головке ребенка, прикрыла глаза.

– Завтра будет здоровой. Не укутывай ее так тепло.

– Спасибо, вельможная… Стократ…

Топин, старший селения, был уже на подворье и как раз раздумывал, что делать с вилами, которые держал наготове. Наконец сковырнул ими со ступеней куриное говно.

– Уж извините, – сказал, отставляя вилы под стену дома. – Госпожа. И вы, вельможный. Время нынче неверное… Пожалуйте в хату. Чем богаты.

Они вошли.

Топинова баба, волоча следом за собой двух вцепившихся в юбку светловолосых девочек, подала яичницу, хлеб и кислое молоко, после чего нырнула в кладовую. Висенна, в отличие от Корина, ела мало, сидела насупленная и тихая. Топин поводил глазами, почесывался там и тут и говорил.

– Время неверное. Неверное. Беда нам, вельможные. Мы овец на шерсть разводим, на продажу эта шерсть, а купцов нынче нема, вот и вырезаем стада, рунных овечек режем, чтоб на стол было что поставить. Ранее купцы по яспис ходили, по камень зеленый ходили в Амелль, за перевал, там-он копи лежат. Там-он яспис добывают. А как купцы шли, то и шерсть брали, платили, щедро добром оделяли. Нема нынче купцов. Даже соли нема, что забиваем, за три дня съедать приходится.

– Караваны мимо вас идут? Почему? – Висенна в задумчивости то и дело трогала повязку на лбу.

– А и мимо, да, – буркнул Топин. – Закрыта дорога на Амелль, на перевале проклятый кощей засел, живой души не пропустит. И как там-то купцам идти? На смерть?

Корин замер с ложкой в воздухе.

– Кощей? Что за кощей?

– А я знаю? Кощей, говорят, людоед. На перевале вроде сидит.

– И караваны не пропускает?

Топин оглядел избу.

– Иные – пускает. Свои, говорят. Свои пускает.

Висенна наморщила лоб.

– Как это… «свои»?

– Ага, свои, – проворчал Топин и побледнел. – Людишкам из Амелля еще горше, чем нам. Нам хотя б с леса как-никак можно кормиться. А те на голой скале сидят – и то лишь имеют, что кощеевы им за яспис продают. Жестоко, по-разбойничьи за любое добро платить наказывают, но что тамошним, из Амелля-то, делать? Не есть же им яспис.

– Какие такие «кощеевы»? Люди?

– Люди и враны, и прочие. Горлорезы они, госпожа. Они в Амелль то возят, что у нас отбирают, и там меняют на яспис и камень зеленый. А у нас силой берут. По селам, бывает, грабят, насильничают девок, а если против кто – убивают и с дымом людей пускают. Горлорезы. Кощеевы.

– Сколько их? – отозвался Корин.

– Да кто бы их там, вельможный господин, считал. Обороняются села, купно держатся. Да что с того, если в ночи налетят, подожгут. Лучше уж иногда отдать, чего хотят. Потому как говорят…

Топин побледнел еще сильнее, весь затрясся.

– Что говорят, Топин?

– Говорят, что кощей, ежели разозлить его, вылезет с перевала и к нам, в долины пойдет.

Висенна вдруг встала, лицо ее изменилось. Корина прошила дрожь.

– Топин, – сказала чародейка. – Где тут кузница ближайшая? Конь мой подкову на тракте потерял.

– За селом дальше, под лесом. Там-то и кузня стоит, и конюшня.

– Хорошо. А теперь ступай, порасспрашивай, где кто больной или раненый.

– Спасибочки вам, чародейка вельможная.

– Висенна, – отозвался Корин, едва за Топином затворилась дверь. Друидка повернулась и глянула на него. – У твоего коня все подковы на месте.

Висенна молчала.

– Яспис – это, очевидно, яшма, а зеленый камень – жадеит, которым славятся копи в Амелле, – продолжал Корин. – А в Амелль можно попасть только по Кламату, по перевалу. Дорога без возврата. Что говорила покойница на перекрестке? Почему хотела меня убить?

Висенна не отвечала.