Читаем Девятнадцать стражей полностью

Сначала он шел по берегу; справа от него море длинными пальцами волн перебирало разноцветную гальку, слева вздымались синие горы, чьи вершины прятались в густом тумане. Он был один. Потом впереди показалась фигура в белом, и чем ближе он подходил, тем лучше мог рассмотреть ее – стройную молодую женщину в длинном платье, с распущенными темно-русыми волосами. Она стояла лицом к морю и как будто пыталась что-то разглядеть посреди бескрайних владений Великого шторма. У нее было красивое, но грустное лицо с тонкими чертами…

«Сейчас она отвернется от меня и уйдет».

Эльга-Заступница вздохнула, небрежным жестом смахнула слезы, выступившие на глазах от соленого морского ветра, а потом посмотрела ему прямо в глаза и улыбнулась. Он успел увидеть, как ее губы шевельнулись, но не расслышал, что она сказала. Он проснулся.

Через миг после пробуждения нахлынула боль. Болело все, как будто его сначала избили так, что в теле не осталось ни одной целой кости, а потом протащили через подводные заросли хмарь-травы, от которой на коже неудачливых пловцов оставались подолгу незаживающие язвы. Он попытался открыть глаза – и не смог.

– Тише, тише, не дергайся! Я не за тем возился с повязками, чтобы ты их сейчас срывал!

– Я ничего не вижу… – прохрипел Глинн. – Я ничего…

Он почувствовал прикосновение к лицу.

– Подожди, я вытру мазь, – сказал тот же голос. – Вот так, хорошо.

Глинн разомкнул веки и поначалу увидел пляшущие разноцветные пятна с размытыми краями. Он моргнул несколько раз, зажмурился, глубоко вздохнул и попробовал опять, медленнее и осторожнее. Когда мельтешение пятен угомонилось, он увидел просторный кубрик, погруженный в уютный полумрак, который разгоняли несколько краффтеровских ламп. Одна из них стояла неподалеку от койки, на которой лежал Глинн, и превращала склонившегося над ним человека в черную фигуру без лица.

– Кто вы? – спросил Глинн.

– Это хороший вопрос, – сказал незнакомец. – Но первым на него ответишь ты.

Глинн чуть помедлил, облизнул пересохшие губы.

– Меня зовут Глинн Тамро. Я был сыном торговца из Лейстеса. Я был студентом в Ниэмаре. Я был… кажется, я был водочтецом на фрегате под названием «Стерва». Кто я теперь… – Он закрыл глаза и вздохнул. – Наверное, вы это знаете лучше меня.

Незнакомец тихонько рассмеялся.

– Сейчас ты гость. – Его голос звучал спокойно, однако Глинн явственно расслышал интонации, которыми обладали только люди, умевшие командовать. – Этот фрегат называется «Черная звезда», он принадлежит капитану Коршуну. Мы обнаружили тебя в трюме «Стервы» пять дней назад и думали, что ты не выживешь. Но страшное позади, теперь твоей жизни ничего не угрожает. С капитаном ты познакомишься позже… а меня здесь все называют Пеплом.

Глинн попробовал приподняться на локтях и взвыл от боли; Пепел даже не шелохнулся, чтобы помочь, но наблюдал за каждым его движением очень внимательно – Глинн кожей чувствовал его пристальный взгляд. Со второй попытки удалось сесть, и голова тотчас же пошла кругом. Он вспомнил: камера с живыми стенами, черный корабль, голос Капитана. «Ты не знаешь, на что я способен». Кажется, его хлестали выросшие из стен плети, его швыряли из стороны в сторону, его душили и топили… а потом все прекратилось.

– Капитан «Стервы»…

– Его звали Шамоли, – подсказал Пепел. Звали. Глинн ощутил внезапный прилив сил.

– Капитан Шамоли пытался выследить некий совершенно черный фрегат, и я… помешал ему это сделать. Сам не знаю почему. Как, вы сказали, называется этот корабль?

– «Черная звезда». – Пепел наклонился, подобрал с пола лампу и поднял ее так, что свет упал ему на лицо – худое, очень загорелое, изборожденное морщинами и шрамами, с повязкой через левый глаз. Он был просто одет, он выглядел старым и в то же время опасным, словно нож с потертой рукоятью, чье лезвие потускнело от времени, но не утратило остроты. – Шамоли давно за нами охотился, но иногда случается так, что рыбка ловит рыбака на крючок. Можешь забыть о нем и о «Стерве».

– Он говорил, что идет война, – сказал Глинн. – Вы – другая сторона?

Пепел оскалился:

– Третья сторона. Точнее, сами себе сторона. Мы пираты, юный Глинн, если ты еще не…

– Он догадался, – раздалось позади. Глинн попытался обернуться, и ребра тотчас же отозвались жуткой болью, от которой потемнело в глазах. Когда он вновь обрел способность видеть, рядом с Пеплом стоял еще один моряк – моложе, стройнее, с ног до головы одетый в черное. У него были светло-русые волосы, выгоревшие почти добела, и что-то в лице с тонкими, красивыми чертами выдавало в нем магуса. – Он чуткий, как и положено настоящему чтецу воды.

– Я уже понял, что эта чуткость в большой цене у моряков, – проговорил Глинн, и какая-то его часть удивилась смелости произнесенных слов. Пепел скосил единственный глаз на капитана и ничего не сказал; Коршун слегка нахмурился, но тоже промолчал. – Вы собираетесь засунуть меня куда-нибудь в темное место прямо сейчас или подождете, пока я поправлюсь?