– Потом, – невозмутимо продолжал инспектор, – вы подстроили все так, будто на девушку напали лысые койоты. Однако забыли, что их изучал Грегори Долан. Всерьез намеревался одомашнить. Он-то и обратил внимание, что у койотов слабо развиты клыки, основное их оружие – громадные резцы. А те оставляют раны совсем другого типа. Долану хватило ума догадаться, кто виновен в случившемся, но не хватило ума сообразить, насколько опасно с вами связываться. Что ему было нужно, мистер Поллард? Полагаю, повышение индекса – вы могли это устроить, у вас был доступ к Черной книге. Ну и плюс – зеленый свет исследованиям: оборудование, средства. Вы переговорили, когда он возвращался после очередного вызова с фермы, и обо всем условились. Он так думал, по крайней мере. Воодушевленный будущими перспективами, доктор Долан хорошенько выпил тем вечером. Ввязался в пьяную драку, Стиви Медведь бросился разнимать… На следующее утро Долан был найден в своей постели мертвым; предполагаемые причины смерти – многочисленные ушибы, приведшие к внутреннему кровоизлиянию. Не удивлюсь, если выяснится, что уже после того, как доктор поднялся в свой номер, его дополнительно «обработали». Для гарантии.

Питер Поллард захохотал. Отшвырнул сигарету, вскинул ладони и медленно похлопал:

– Ловко, мистер Хук! Мелко, но ловко! Вешайте уж на меня и другие смерти. Старого Тома, например, – вот уж кто молол языком что твоя мельница. Правда, неувязочка: помер прямо посреди улицы, пять или шесть свидетелей имеется.

– И среди них – те трое подростков, которым вы велели присматривать за ним? Пытались выяснить, откуда он столько всего знает, а, мистер Поллард? С чего, мол, эти недавние упоминания о Светлячке… Вдруг, думали вы, он слышал что-то еще. Что-нибудь про то, как «два взрослых, разумных человека всегда смогут договориться», например. О том, каково это – когда «помутнение находит».

Помощник шерифа покачнулся, словно получил неожиданный, мощный удар в челюсть. Он шагнул в сторону и потряс головой. Оттянул пальцем ошейник, раздул ноздри.

– Что за вздор вы мелете?!

– О, такой вздор я могу молоть долго. Цитировать целыми предложениями. – Инспектор сложил руки на груди, посмотрел на Полларда с легким любопытством. – Неужели вы до сих пор не поняли? Вам не отвертеться, как ни старайтесь. Правда – она похожа на этих ваших песчаных совок: рано или поздно все равно вылетит наружу. Не бойтесь, я не стану портить праздник. Но после…

– После, – перебил его Буджум, – вы сядете на скайвала и улетите к чертовой матери. – Голос его звенел, кулаки судорожно сжались. – Учтите, я черкнул пару строк кое-кому, когда узнал о вашем появлении, и теперь в курсе: это расследование вы ведете на свой страх и риск. Поэтому и явились сюда один, поэтому и прикидывались репортером. Поэтому не представлялись ни губернатору, ни шерифу. И времени у вас была ровно неделя. Сегодня она истекает, а по-настоящему весомых доказательств вы так и не собрали. И не соберете. Звуковые пластины? Стенограмма?! Да ну?! Хотите, к вечеру приготовлю ровно такие же – и в них вы будете признаваться во всех смертных грехах! – Он потер шею, хмыкнул – Вы игрок, мистер Хук, но хороший игрок знает, когда нужно бросить карты и уйти из-за стола. Вы блефовали. Не сработало. Так что – конец партии. Всех благ и попутного ветра! – Он посмотрел на детектива в упор, с небрежной усмешкой. – И не советую дергаться. Пытаться финтить, искать лазейку. Убирайтесь к себе в столицу и занимайтесь домушниками и щипачами – вот ваш уровень.

Он сплюнул табачную жвачку прямо под ноги мистеру Хуку, небрежно отсалютовал двумя пальцами и двинулся к помосту. Туда, где шериф Эйслер уже готовился избавить его от ошейника.

7. Коронный трюк

В своем отчете – увы, далеком от идеального – мистер Хук также не упомянул, что во время проведения следственных работ принимал запрещенные вещества. Соответственно, не мог объяснить он и того, откуда знает, что именно произошло. Формально детектив-инспектор в этот момент находился за два квартала от «Курносой», а других свидетелей – кроме обвиняемого – не было.

Но он принял половину оранжевой пилюли со-чувствия. Поэтому видел и знал.

Это наступило внезапно: как будто перед глазами возникло два равноценных мира. Наполненных звуками, запахами, ощущениями.

Господину Хуку пришлось остановиться и закрыть глаза. Шлоссман предупреждал, что так будет. Что лучше всего в этот момент не двигаться. Ничего не делать. Не мешать.

«Даже, – сказал он тогда, в Уголке, – даже если что-то пойдет не так».

Теперь инспектор понимал, о чем речь.

Все и должно было пойти не так. В этом состоял план Дэвида Шлоссмана, Ловкача. И сейчас ему|им не приходилось скрывать свои мысли друг от друга|от самого себя.

Все было подстроено заранее.

Хук согласился, что доказательств недостаточно, и вызвался сыграть роль наживки: спровоцировать Буджума, подставить ему спину. Шлоссману была отведена роль свидетеля, который должен был вовремя вмешаться, предотвратить убийство, обвинить Полларда в покушении.