Читаем Девятнадцать минут полностью

О них постоянно рассказывали истории: как Брейди отказался от футбольной стипендии в колледже, где не было искусствоведческого факультета для Хейли; как Хейли сделала татуировку с инициалами Брейди в месте, где никто не мог ее увидеть; как на их первом свидании все пассажирское сиденье в «хонде» Брейди было усыпано лепестками роз. Джози, которая общалась с Хейли, знала, что большинство этих историй были выдумкой. Хейли сама призналась, что, во-первых, татуировка была временная, во-вторых, были не лепестки роз, а букет сирени, которую Брейди наворовал в соседском саду.

— Джози? — прошептала Хейли из глубины палаты. — Это ты?

Джози почувствовала, как мама взяла ее за локоть, пытаясь удержать. Но тут родители Хейли, за спинами которых кровати не было видно, отодвинулись.

Правая половина лица Хейли была закрыта бинтами, и голова с этой стороны была обрита наголо. Нос был сломан, а белок незакрытого повязкой глаза был красным. Мама Джози молча вздохнула.

Она вошла и заставила себя улыбнуться.

— Джози, — сказала Хейли. — Он убил их, Кортни и Мэдди. А потом нацелил оружие на меня. Но Бренди закрыл меня собой. — Слеза скатилась по незакрытой бинтами щеке. — Знаешь, как люди всегда говорят, что сделают это для тебя?

Джози начала дрожать. Ей хотелось задать Хейли сотню вопросов, но зубы так стучали, что она не могла произнести ни единого слова. Хейли схватила ее за руку, и Джози оцепенела. Она хотела отодвинуться. Ей хотелось сделать вид, что она никогда не видела Хейли такой.

— Если я спрошу тебя кое-что, — начала Хейли, — ты ответишь честно?

Джози кивнула.

— Мое лицо, — прошептала она, — от него ничего не осталось?

Джози посмотрела Хейли в глаза.

— Нет, — ответила она. — Все в порядке.

Они обе знали, что она говорит неправду.

Джози попрощалась с Хейли и ее родителями, схватилась за маму и как можно быстрее поспешила к лифту, несмотря на то что каждый шаг отдавался болью в голове. Она вдруг вспомнила, как во время изучения строения мозга на уроке анатомии им рассказали о человеке, череп которого проткнул стальной прут, и он начал говорить на португальском, хотя никогда не изучал этого языка. Возможно, с Джози произошло то же самое. И теперь ее родным языком станет ложь.

Когда на следующее утро Патрик вернулся в Стерлинг Хай, следователи превратили коридоры школы в гигантскую паутину к местам, где были найдены жертвы, тянулись нити, выходящие из той зоны, где Питер Хьютон остановился достаточно надолго, чтобы выстрелить и двинуться дальше. Нити пересекались, рисуя сетку паники, график хаоса.

Он немного постоял посреди этой суеты, глядя, как криминалисты тянут нити через коридоры, между рядами шкафчиков, сквозь дверные проемы. Он представил, что чувствовали те, кто побежал, услышав выстрелы, ощущая, как сзади, словно волна, напирают люди, и зная, что невозможно бежать быстрее пули. Слишком поздно понимая, что оказался в ловушке и стал добычей паука.

Патрик осторожно шел по этой паутине, стараясь не испортить работу криминалистов. Он использует собранные ими данные, чтобы сопоставить показания свидетелей. Всех тысячи двадцати шести человек.

Утренние выпуски новостей на трех местных каналах были посвящены обвинению, предъявляемому Питеру Хьютону сегодня утром. Алекс стояла перед телевизором в своей спальне с чашкой кофе в руках и смотрела на фон за спинами корреспондентов: ее бывшее место работы, здание окружного суда.

Она устроила Джози в спальне, чтобы та забылась глубоким сном без сновидений после снотворного. Честно говоря, Алекс было просто необходимо побыть одной. Кто бы мог подумать, что для женщины, которая постоянно носит маску на людях, будет так эмоционально тяжело держать себя в руках перед собственной дочерью?

Ей хотелось сесть и напиться. Ей хотелось, обхватив голову руками, плакать от счастья, ведь ее дочь сейчас была в соседней комнате. А потом они будут вместе завтракать. Сколько родителей в этом городе, просыпаясь, понимают, что этого никогда уже не будет?

Алекс выключила телевизор. Она не хотела, чтобы слова корреспондентов влияли на ее объективность, как будущего судьи.