Читаем Девять дней в мае полностью

     Рядом с Григорием стояла в белом платье Таня Суркова. Она бесплатно раздавала всем желающим георгиевские ленточки. Взгляды Небеседина и Тани пересеклись. Они молча поздоровались кивком головы и отвернулись в разные стороны. Им нечего было сказать друг другу. Еще до того, как Вениамин познакомился с Астафьевой, он как-то раз пригласил Таню на свидание. Суркова преподовала культурологию у младших курсов университета и увлекалась уличными танцами. В общем, милое гуманитарное создание без малейшего намека на чисто одесскую базарно-вокзальную стервозность. Они договорились встретиться апрельским вечером на бульваре Жванецкого. Лавочка с видом на портовые краны и остатки судоремонтного завода приютила на время два одиночества. Свидание продлилось всего семь минут. Таня делала замечания Вениамину из-за того, что он, по её мнению, делал неправильные ударения в словах. Небеседин никогда не придавал особого значения устной речи и привык общаться с употреблением крепких непарламентских выражений. После очередного замечания у Вениамина случайно вырвалось хлёсткое словечко из трёх букв, и Таня немедленно встала с лавочки и пошла в сторону автобусной обстановки.

- Это неприлично! Вы невоспитанный молодой человек! – уходя, произнесла Суркова.

Небеседин не ожидал подобной манерности и еще долго сидел на лавочке, уткнувшись взглядом в пришвартовавшийся в порту сухогруз.

     Вениамин ощутил на правом плече чью-то могучую руку. Обернувшись, он увидел своего давнего приятеля Сашу Добронравова, опытного арт-дилера и начинающего художника. Добронравов разбогател на торговле картинами классиков южнорусской живописной школы и принялся собственноручно клепать забавные инсталляции и арт-объекты. Основной темой творчества Саши была лениниана. Он скупал бюсты вождя народов, значки и вымпелы с его профилем, а потом делал из них всяческие хохмы. Ильич у него бывал и с прилепленным ирокезом, и с пририсованными ушами Чебурашки, и с включенными лампочками в глазницах. Добронравов не глумился над красным революционером, а наоборот, будучи убежденным социалистом, восхвалял его личность и популяризировал среди молодежи. Саша часто жаловался, что убрали памятник Ленину с  Куликова поля и теперь в центре города негде возложить цветы и поклониться старику Крупскому.

- Как сам? – Саша спросил Небеседина.

- В порядке. А ты как? Накатил уже с утра? – поинтересовался Вениамин.

- Опустошил пару рюмок. Пустячок, - ответил Добронравов.

- Какой прогноз на сегодня? – полюбопытствовал Небеседин.

- Наше дело правое и мы победим! – уверенно сказал Саша, указывая на прикрепленную к лацкану пиджака георгиевскую ленточку.

    Вениамин заметил, что возле Григория ошивается господин Паст, владелец нескольких кафе и ресторанов, один из которых находится прямо на Дерибасовской улице. Наверняка Паст не хочет, чтобы антимайдановцы и украинские националисты устроили столкновение прямо возле его заведения. Прошлой зимой в клубе Паста произошла перестрелка. Подвыпившие полтавские бандюганы решили покуражиться и устроили пальбу из автомата Калашникова в самый разгар вечеринки. Как итог – пять погибших и убытки у Паста. После инцидента со стрельбой и жертвами одесские тусовщики перестали посещать еще недавно модный клуб господина Паста. Григорий и Паст о чем шептались. Наверняка Паст хотел узнать, кто вожак сборища и договориться с ним, чтобы антимайдановцы не бузили возле его ресторана на Дерибасовской.