Мать в потрясении мелко крестилась и сидела на стуле, не решаясь прислониться к спинке.

– Ты… точно врачом работаешь? – робко спросила она.

– В тюрьме, мама, в тюрьме, – уточнила Джульетта, хлебнула чая и еще раз длинно зевнула.

ЖЕНЩИНА КИНГ-КОНГ

– Детей Бог не дал, так у нас Леопольд вместо ребенка был, – всхлипывает огромная, как Годзилла, Алена.

Рядом тоскует маленький, но симпатичный муж Вовик.

Смерть их кота уже третий день бурно обсуждается соседями на всех шестнадцати этажах.

– Ты почему к Алене не зашла, вы же вроде дружите? – укоризненно спрашивает молодую Аленину подругу Машу соседка тетя Нази.

– Побойтесь Бога, люди, это же кот! – поражается Маша.

– Они его в холодильнике хранят? – иронически интересуется Машин сын, получив в ответ яростный молчаливый взгляд матери.

Тетя Нази спохватывается:

– Ой, в самом деле, надо же похоронить, а то ж лето, нехорошо…

Алена идет по базару – все взгляды на ней: два метра с лишком высоты и почти столько же вширь. Мужичок с помидорами завистливо спрашивает:

– Чем тебя кормили, душа-девица?

Алена смотрит на мужичка, как ученый в микроскоп на прилипшую к препарату травинку:

– А тебя, видно, совсем ничем не кормили!

Вовик семенит рядом. После сокращения с работы он затосковал и стал при Алене как ридикюль – стремится спрятаться под мышку.

Он собирает горелые спички.

– Вова-джан, – спрашивает Маша неделикатно, – вот горелые тебе зачем?

– Как «зачем», – удивляется Вовик, – допустим, надо что-то запалить, а там еще полспички целые, берешь зажигалку, поджигаешь – экономия!

– А зажигалка же горит! Газ расходуется! Где ж твоя экономия?

Вовик судорожно вздыхает и уходит в свою комнату. За долю секунды Маша успевает уловить в дверном проеме три штуки древнейших телевизоров палеозойской эры – еще на ножках и с линзой.

– Алена, с ума я сошла или глаза подводят – телевизоры эти ему зачем?!

– Да что телевизоры, – смахивает слезу Алена, рядом с ней Маша как пятилетняя девочка, – он и пакеты от майонеза не выбрасывает.

– И чем он целыми днями занимается?

– Журналы старые читает. – Алена в два взмаха протирает стол. – У него подписки аж с какого года. Все подчеркивает, а потом мне читает.

– Меня бы к вам на неделю, – мечтательно говорит Маша, – ты бы квартиру не узнала! Видал бы твой Вовик свои пакетики в гробу!

Алена вздыхает, понурясь, и все ее холмы и сугробы делают плавную волну.

После Леопольда взяли попугая.

Вовик долго учил его говорить, но тот оказался не слишком одаренным и только хохотал человеческим голосом.

Однако и попугай заболел и издох.

Алена опять лила слезы.

– Привыкли мы к нему, – всхлипывала она. – Так жалко – лапки кверху и глаза закатил!

Маша допивает кофе и смотрит непонятно.

– Возьмете нового, – говорит она и рьяно чешет нос.

Алена машет рукой.

– Вовик не хочет, – трубит она, как слон, в бумажную салфетку.

– Вот ты смешная, – поднимает брови Маша, – одна работаешь, все его коники выносишь, и он же тебе что-то не разрешает?!

– Ну ты не понимаешь, что ли? – разводит огромные руки Алена. – Женщина – Кинг-Конг. А он симпатичный. Нет разве?

Вовик высовывает из своей комнаты нос.

– Аленчик, – строго говорит он, – когда чай будешь заваривать, старый не выливай: от него цветы лучше растут.

Женщина Кинг-Конг кивает и улыбается.

БАБУШКА НОРА

Нора сидит в ожидании клиентки в позе абрага над ручьем, поглядывая на мир сквозь дым тонкой пахитоски и прищуренные ярко-бирюзовые тени.

– Кто тут вор в законе, теть Нор? – льстиво здоровается сын товарки, наклоняясь к патриархине салона красоты.

– Жанна, хорошо положи полотенце на шею и очень крепко застегни зажим, – командует она ассистентке.

– Ой, Нора, сколько лет ты мне говоришь одно и то же!

– Да, и еще буду говорить, потому что, если краска попадет, одежду испорчу!

– А некоторые не хотят сидеть полузадушенными.

– Жанна, много не говори – у меня тут у клиенток кофточки в такую цену, что они предпочтут быть целиком задушенными, а не полу!

Нора сует расческу клиентке, оробевшей от харизмы мастера:

– На, волос распутай.

Хлопает ящиками, ищет шапочку, ищет специальную безвредную щетку, ищет свои сигареты.

– Кто опять взял мои сигареты?!

– Вот они упали, – показывает клиентка.

Нора величаво поднимает коробку с пола.

Смотрит немигающим взглядом минуту на клиентку, та уменьшается на глазах.

– Что хотим?

Переговоры идут чисто символически – Нора лучше знает, что надо.

– Варианта нет, поверь мне – тебе будет так хорошо, и не просто хорошо, а отлично! Ты же еще сюда придешь? – и смотрит в упор.

Клиентка ежится и быстро кивает, чтобы не получить люлей.

– Смотрела сегодня рекламу про эпилятор – там все довольные были, как тракторы, – вытаскивая прядки через дырочки, говорит Нора. – Это все правда, интересно, или опять для идиотов?

– Страшное фуфло, – стараясь не замечать уколов крючком в голову, клиентка старается угодить Норе всеми доступными средствами.

– Так я и думала, – хмыкает Нора.

– Жанна! Свари девочке кофе.

– Я не буду, – попискивает девочка. – Я сигареты не взяла.

– Покуришь мои, подумаешь, – Нора даже не слушает фразы, в которых есть частица «не».