Читаем Девиантный рыцарь полностью

Это может стать резким концом нашего короткого времени вместе, но я уже знаю, что этого будет недостаточно, чтобы остановить ее от увлечения мной.

Слоан, Тиган, все они, все, чего они хотят, — это шанс с нами. Это жалко. И, по общему признанию, отчасти это наша вина. Когда мы были моложе и немного наивнее, чем сейчас, нам нравилось внимание, которое они нам оказывали. Преимущества, которые давали терпение к их постоянному нытью и придиркам, несомненно, компенсировали это.

Ныряя в комнату, прежде чем у нее появляется шанс сделать вторую попытку поцелуя, я падаю на свое место, Алекс и Себ немедленно опускаются по обе стороны от меня.

Их взгляды сверлят меня с обеих сторон, но я продолжаю смотреть в переднюю часть комнаты, на экран проектора, который уже освещен первым уроком нашего классного руководителя за день.

Она преподаватель статистики, и пока они ждут моего объяснения, я молча готовлю ответы на вопросы, которые у нее на доске для теста.

— Ты собираешься что-нибудь сказать об этом? — наконец говорит Алекс, махнув рукой в сторону двери.

— Нечего говорить.

— Хорошо. Уверен, что это не так.

Ссутулившись в кресле, я продолжаю разбирать суммы, когда появляется наша учительница и начинает наш день так же, как она делает каждое утро.

* * *

Писк моего телефона прерывает разговор, который я веду с мамой после того, как закончил футбольную тренировку и заехал домой.

Возможно, я и съехал, но это не значит, что я не пользуюсь любой едой, которую она мне предлагает.

Плюс, как бы сильно они меня ни раздражали, общение с моими младшими братом и сестрами не всегда ад. Не то чтобы я собирался им это говорить.

Так я и делаю, уставившись на экран, ожидая, что что-то произойдет. И когда это произошло, это было так далеко от того, чего я ожидал, что я чуть не упал навзничь со своего табурета.

— Ты в порядке? — Рея спрашивает рядом со мной, где я помогал ей с домашним заданием по математике. Я быстро блокирую свой экран, прежде чем этот любопытная маленькая засранка заметит, что вызвало во мне такую реакцию.

— Д-да. Вообще-то мне нужно идти, — говорю я, бросая взгляд на маму с извинением в глазах, зная, что ей уже пришлось изменить планы на сегодняшний ужин из-за моего неожиданного появления.

Но, как всегда, она выглядит совершенно невозмутимой.

— Все в порядке? — мягко спрашивает она, на ее лице написано понимание.

Она, вероятно, думает, что меня только что вызвал папа или дядя Эван, а не то, что на моем телефоне только что появилось изображение потной девушки с обвязанными руками, сражающейся с большим плохим байкером.

— Да, все замечательно. Мне так жаль.

— Я соберу его тебе, когда оно будет готово. Если у тебя будет время, заскочи позже и забери это.

— Я буду. Спасибо тебе, мама.

— В любое время, милый. Ты это знаешь.

Я уже на полпути через кухню, когда моя надоедливая младшая сестра подает голос.

— Ты знаешь, что он уезжает из-за девушки, верно?

— Ре, — рычу я.

Самая невинная улыбка озаряет ее лицо. Коварная маленькая ведьма. — Что? — Спрашивает она, ее голос срывается, как будто она действительно боится меня. — Это была фотография Эмми на твоем телефоне, не так ли?

Мои кулаки сжимаются, а зубы скрипят.

— Что-то, что мы должны знать? — спрашивает мама, выглядя немного чересчур взволнованной.

— Нет, и я не собираюсь ее видеть, только потому что… — Они оба смотрят на меня с выжидающим, взволнованным выражением на лицах. — Потому что я не такой. Извините меня.

Я выхожу из комнаты, но не раньше, чем слышу, как мама зовет: — Мы обе любим Эмми. Она такая милая.

Я усмехаюсь, открывая входную дверь. — Милая моя гребаная задница.

Я иду к своей машине и ненавижу то, что каждый раз, когда я теперь смотрю на нее, я вижу ее. Я могу представить, как она сидит на водительском сиденье, ее тонкие пальцы обхватывают руль, когда она вгоняет мою бедную девочку в гребаную стену.

Я почти не потрудился заехать за ней, когда позвонили из гаража и сказали, что она готова. Я почти просто сказал им продать это, точно зная, что произойдет, когда я увижу ее в следующий раз, и я был чертовски прав.

Клянусь гребаным Богом, весь салон тоже пахнул ею, когда я плюхнулся на сиденье.

Это была моя собственная вина, я знал это, но в моей панике, когда здание начало гореть вокруг нас, единственное, о чем я мог думать, это вытащить ее, доставить в безопасное место.

Черт знает, почему меня это волновало. Но в тот момент я это делал. Слишком, блядь, много.