— Хорошо, — говорит он со вздохом, — но, если ты причинишь ей боль или каким-либо образом усугубишь ситуацию, я ничего не сделаю, чтобы удержать Стеллу.

— Пфф, как будто ты все равно мог бы, — усмехаюсь я.

— Неважно, просто… не делай ничего чертовски глупого, — предупреждает он.

— Конечно, — соглашаюсь я, прижимая большой палец к кнопке телефона на моем рулевом колесе и прерывая его.

Мы всего в нескольких минутах езды от дома, и только звук учащенного дыхания Эмми наполняет машину.

— Мы почти на месте, Мегера. С тобой все будет в порядке?

Я не жду ответа, поэтому, когда с ее губ срывается очень слабое — Да, — я, черт возьми, чуть не разбиваю машину, когда поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее.

— Черт, — рявкаю я, поправляя руль, прежде чем мы въезжаем на бордюр и убиваем пьяного парня, который шатается по тротуару.

— Тео. — Мое имя звучит так тихо, и когда больше ничего не следует, я начинаю думать, что мне это померещилось. Но потом она говорит это снова. — Тео?

— Да, Мегера.

Я задыхаюсь, когда тепло ее руки ложится на мое бедро.

Ее пальцы слегка сжимаются, и к тому времени, как я обрабатываю свою реакцию на ее прикосновение и оглядываюсь, она, кажется, снова в отключке.

— Эм?

Ничего.

Убирая руку с руля, я обхватываю пальцами ее крошечную ручку и умоляю свое сердце перестать бешено колотиться.

Глава 12

ЭММИ

Я переворачиваюсь, погружаюсь в матрас и утыкаюсь носом в мягкую, но твердую подушку под моей щекой.

Это удивительно — это не мое.

Смутные воспоминания о прошлой ночи смешиваются с гнилым вкусом во рту и пульсацией в мозгу, которая, кажется, только усиливается с каждой проходящей секундой.

Возвращайся ко сну, я умоляю свое тело. Но уже слишком поздно, потому что мой мозг слишком бдителен.

Я подскакиваю в постели, разлепляю веки, снимаю засохший макияж. У меня кружится голова, а желудок сводит так, что я прижимаю к нему ладонь и сгибаю колено, готовясь бежать.

Но куда бежать?

Я понятия не имею, где я нахожусь.

Последний человек, которого я помню, был парень, с которым я танцевала.

Черт. Что я делала прошлой ночью?

Я ломаю голову в поисках каких-либо воспоминаний о том, как закончился вечер, но прежде чем мне удается что-либо припомнить, движение в углу заставляет мое сердце подпрыгнуть к горлу, а глаза закатиться.

— Черт возьми, — выдыхаю я, и на меня накатывает еще одна волна тошноты.

Тео сидит в темно-сером кресле с высокой спинкой. Это похоже на гребаный трон, и, если бы я сейчас не страдала от адского похмелья, я могла бы просто посмеяться над ним.

Он все еще одет в свои черные брюки и рубашку с прошлой ночи, только теперь они расстегнуты, обнажая его подтянутую грудь и пресс. То, перед чем мои глаза не могут устоять, когда они опускаются, чтобы поглотить пространство пульсирующих мышц.

Возможно, я видела его в одних плавках в ночь нашей импровизированной вечеринки у бассейна, но сейчас, находясь здесь, в комнате наедине с ним — или, по крайней мере, я предполагаю, что мы одни — это кажется намного более интимным.

Поднимая глаза обратно, прежде чем мой затяжной взгляд начнет делать его раздутое эго больше, чем оно уже есть, я нахожу его измученные темно-зеленые глаза. Мне требуется секунда, чтобы понять, что в нем изменилось, но в тот момент, когда я понимаю, что смотрю на совершенно другую версию мальчика, которого я люблю ненавидеть, меня охватывает паника.

Я могу справиться с сердитым, бессердечным Тео. Я понятия не имею, кто этот человек, который смотрит на меня с искренним беспокойством в глазах.

Проглотив беспокойство, я возвращаюсь к своему обычному механизму преодоления. Сарказм и злобные слова.

— Почему ты так на меня смотришь? — Я выплевываю, мои губы скривились от отвращения.

— Я? — Спрашивает он, наклоняясь вперед и указывая на себя, когда на его лице появляется недоверчивое выражение. — Почему я сижу здесь и смотрю на тебя? — Он встает со стула, проводя пальцами по своим и без того растрепанным волосам. — Черт возьми, Эмми, — бормочет он, гнев усиливает его голос, его лицо напрягается в гримасе, взгляд, с которым я гораздо больше знакома. — Ты помнишь что-нибудь о прошлой ночи? — Он гремит, его голос эхом разносится по комнате, заставляя меня вздрагивать, а мою голову стучать еще сильнее.

— Н-нет, — тихим голосом пищу я, и это звучит примерно так же слабо, как я себя чувствую сейчас.

Сбрасывая с себя одеяло, я соскальзываю на край кровати, когда он стоит, напрягая каждый мускул в своем теле в дверном проеме.

Его взгляд падает на то, что на мне надето, и я делаю то же самое.

— Ты раздел меня? — Я спрашиваю, хотя это чертовски бессмысленно. На мне его рубашка, и я почти уверена, что была совершенно неспособна ни на что, когда уходила с вечеринки прошлой ночью.

Он втягивает нижнюю губу в рот и цедит ее сквозь зубы, явно борясь с тем, что он хочет сделать или сказать.

В конце концов, он уходит ни с чем и поворачивается ко мне спиной, покидая комнату.

Весь воздух, который я не знала, что удерживала, вырывается из моих легких, когда в комнате внезапно становится холодно и одиноко без его присутствия.