Его поддразнивание заставляет меня думать, что, скорее всего, последнее.

Мое сердце продолжает бешено колотиться, когда все, что находится к югу от моей талии, сжимается от желания.

12

ТЕО

Мои глаза прикованы к моему планшету, когда она смотрит на свой телефон, ее нижняя губа принимает на себя основную тяжесть ее желания, пока она ждет моего ответа.

Крепче сжимая телефон, я заставляю себя встать с кровати и отвести от нее взгляд.

Ее темные волосы собраны на макушке, и она одета в слишком большую майку, которая висит достаточно низко спереди, чтобы дать мне идеальное представление о том, что, я знаю, она скрывает под собой. Но это также демонстрирует повязку на ее плече, гарантируя, что чувство вины, которое я все еще испытываю из-за своей реакции в понедельник вечером, продолжает кружиться у меня внутри, даже с тем количеством водки, которое мы с Себом выпили после ухода Алекса, наполняя мои вены.

Останавливаясь перед зеркальными дверцами моего гардероба от пола до потолка, я поправляю пояс своих боксеров именно так, как мне нужно. Когда я доволен, я открываю камеру на своем телефоне и кладу другое предплечье на стекло.

Низко опустив голову, я смотрю в камеру, представляя, что смотрю прямо в ее горящие глаза, когда она умоляет меня трахнуть ее.

Делая снимок, я отправляю его, даже не проверив. Если я посмотрю, я выберу миллион и один способ, которым я мог бы сделать это лучше, и это не то, о чем идет речь.

Будь настоящим, Тео. Покажи ей, кто ты на самом деле. Неуверенность и все такое.

Она этого заслуживает.

Это сразу отмечено как прочитанное, и я бросаюсь обратно к кровати, чтобы увидеть ее реакцию.

— Святое дерьмо, — выдыхает она, ее глаза расширяются, движение ее груди увеличивается, чем дольше она смотрит.

— Что ты собираешься делать теперь, Мегера?

— Это действительно чертовски плохая идея, — бормочет она себе под нос, убирая выбившуюся прядь волос за ухо, ее глаза все еще не отрываются от экрана перед ней.

Не в силах удержаться, я начинаю печатать.

Я расхохотался, когда последовала череда слюнявых смайликов.

Мой член дергается в ту секунду, когда я читаю эти слова, мой разум мгновенно вызывает в воображении образ ее руки, засунутой в кружевное нижнее белье, когда она ласкает себя из-за моей фотографии.

Черт возьми, да. Покажи мне это вживую, детка.

Я смотрю, как она откидывает одеяло и заливается смехом. На ней крошечные шорты для сна, которые, я уверен, идеально сели бы на ее задницу, если бы она встала и повернулась ко мне. Но меня забавляют не они, а огромные ярко-розовые пушистые носки на ее ногах, которых я не ожидал.

И это то, что я получаю на фотографии несколькими секундами позже.

Улыбка, которая играет на ее губах, когда она печатает, заставляет что-то внутри меня загораться, как чертова рождественская елка.

Я чертовски люблю эту улыбку.

Поднимая руку, я провожу подушечкой большого пальца по нижней губе, изучая ее. Черт возьми, я хотел бы быть там с ней, смотреть в ее глаза, пока она ждала, чтобы увидеть, что я собираюсь делать дальше.

Меняя позу, я засовываю руку в боксеры, хватаю свой ноющий член и фотографирую именно так. Это ничего не показывает. Я не хочу так быстро переходить от нуля к шестидесяти, но нет никаких сомнений в том, насколько я чертовски тверд для нее.

Я снова нажимаю отправить, не разглядывая изображение, и смотрю на экран.

Ее улыбка становится только шире, когда она получает снимок, и я не могу удержаться от смеха, когда она нагло увеличивает масштаб.