Читаем Дева, Дурак, Дракон (СИ) полностью

Каменное здание тюрьмы, которое когда-то было замком, металлические решётки на узких окнах-бойницах — всё это внушало ужас. Где-то здесь держали в заточении Ловиаса. Это всё, что я успела рассмотреть. Меня привезли в карете с решётками на окошках четыре стражника и кучер. Кучера на казнь не допустили.

Десять стражников, судья, который вынес приговор, и я — вот все, кто были допущены на место казни и собрались, чтобы проводить Ловиаса де Арконти на тот свет.

В тишине шаги стражников по булыжникам, которыми был вымощен внутренний двор цитадели, звучали чересчур громко. Бряцание оружия тоже резало слух. Казалось, что от боли моя голова разорвётся на части. Всю ночь перед казнью я проревела, так и не смогла заснуть.

С самого утра ничего не ела, кусок не лез в горло при мысли, что Ловиас не воспользовался возможностью телепортироваться куда-нибудь подальше отсюда прямо из зала суда, когда пришёл в себя. Почему от так поступил, мне было непонятно. Зачем он выбрал казнь? Неужели ему не хотелось жить? Сгореть на костре — это самое страшное, что только можно представить.

Судья уже поджидал меня во дворе, как оказалось,

— Вы единственный зритель, леди Кора. Надеюсь, что вам понравится, — сказал он мне вместо приветствия и довольно хохотнул.

— А вы?

— Я и стражники тут на по долгу службы.

— Ясно. Поправьте парик, он съехал на правое ухо.

— Но-но-но! Вы слишком много себе позволяете! — возмутился судья, но парик поправил.

Далее он обратился к стражникам:

— Кого ждём? Где преступник?

— Палач задерживается. Вчера перебрал на свадьбе. Дочь замуж выдавал, — ответил начальник стражи.

— Сколько ещё ждать? Я тороплюсь. Скоро уже обед, — погладил толстое брюхо судья.

Вот урод! Даже мантия не может скрыть его излишний аппетит. Жирный боров. Неужели он готов отправить человека на смерть, а потом пойти и нажраться?

— Думаю, ждать осталось недолго. Скоро всё будет закончено, — пообещал начальник стражников.

— Мне надо будет ещё приговор зачитать. Это займёт время, — занервничал судья.

— Зачитайте его сейчас, а мы послушаем, — ответил служивый.

— Тогда приговор не услышит преступник, — возразил судья и пояснил: — Надо зачитать приговор в присутствии того, кому он вынесен.

— Он и так его уже слышал на суде. Всё и так понятно. Вот если бы было помилование, тогда бы и зачитали. А раз помилования нет, то чего зря время тратить? Дровишки сложены. Костёр будет знатный.

— Вы говорите о живом человеке! — возмутилась я.

— Держите ваши эмоции при себе, нечего другим нервы мотать, милочка. Молчите, иначе будете лишены зрелища. Про хлеб я уже молчу. Скоро вам придётся зарабатывать на хлеб очень приятным способом. Обещаю вас навестить на вашем рабочем месте, — оскалился похотливой ухмылкой толстый судья, снял парик и вытер им вспотевшую плешь.

Я промолчала. Не хотелось, чтобы меня посадили обратно в карету. Во что бы то ни стало я должна попрощаться с Ловиасом.

Двухметровый широкоплечий гигант в одежде и капюшоне палача появился внезапно. Позади него прихрамывая и пошатываясь шёл закованный в кандалы де Арконти. Длинная цепь волочилась следом за ним и звенела, ударяясь о булыжники.

Увидев меня, Ловиас неожиданно остановился всего на минуту, бряцание цепи прекратилось.

Палач обернулся и пробасил:

— Двигай. Не томи ожиданием.

Я бросилась навстречу любимому, но меня грубо схватил за руки начальник стражи. Он вопросительно глянул на судью. Тот пожал плечами и махнул рукой.

— Пусть сначала палач его привяжет. Потом дадим ей попрощаться, — распорядился судья.

Палач справился профессионально быстро, обмотал вокруг столба цепь и пристегнул на неё амбарный замок. Ловиас оказался пристёгнут кандалами к столбу.

— Боитесь, что сбежит? — поинтересовался начальник охраны.

— Он же маг! — ответил палач. — Я над ним немного поработал, но, как видите, он в сознании.

Тупой гад! Он пытал Ловиаса! Вот же кровожадная мразь!

— Вряд ли после пыток он способен воспользоваться магией. У него не хватит на это сил, — сказал судья. — Пусть попрощается с женщиной.

Начальник охраны меня отпустил, и я бросилась к Ловиасу, обняла его за шею, прижалась губами к его разбитым губам. Он ответил мне поцелуем.

Мы не успели друг другу даже слова сказать, как судья заорал:

— Кончайте миловаться, голубки. Боюсь пропустить обед.

— Можно я постою у костра? — спросила я.

— Не боитесь опалить себе ресницы и брови? — заржал палач.

— Пусть стоит, где хочет, — разрешил судья. — Привести приговор в исполнение. Зачитывать не буду. Все в курсе.

Этот прожорливый коррупционер даже приговор не зачитал и отправил живого человека на костёр.

Палач облил дрова какой-то вонючей коричневой жижей из стоявшего поблизости кувшина и поднёс к сложенному костру зажжённый факел. Пламя вспыхнуло мгновенно.

Ловиас даже не поморщился и не изменился в лице, смотрел мне прямо в глаза, словно чего-то ждал. Костёр разгорался всё ярче. Стало жарко. Языки пламени достигли ног мага.

— Я люблю тебя, — прохрипела я и шагнула в костёр, крепко обняла и прижалась к Ловиасу, и почувствовала как вспыхнул подол платья и ноги обожгла невыносимая боль.