Елена Владимировна Навроцкая , Елена Навроцкая
Автор также со всей ответственностью заявляет, что во время создания рассказа не пострадали ни один ребенок и ни одно животное.
Всем спасибо. Все свободны.
Я думала, что проснуться полуголой в постели незнакомого мужчины, которого накануне назвала гопником, тихо сбежать и не знать, что между нами было на самом деле — это беда. Но кто бы мог подумать, что настоящая беда будет ждать меня через пару дней, когда, придя на летнюю практику в больницу, я обнаружу этого самого мужчину в ординаторской, в отглаженном белом медицинском халате с надменным выражением лица, который «по воле случая» окажется моим куратором…ХЭ.ОднотомникВ тексте есть: студентка и преподаватель, властный герой, девственница, разница в возрастеОграничение: 18+
Наталья Юнина , Олег Вячеславович Овчинников , Маделин Уикхем , Софи Кинселла , Олег Овчинников
Великий романтик и гуманист Клиффорд Саймак заставляет нас задуматься о непреходящих ценностях, имеющих поистине вселенское значение. Безгранично веря в Человека, его разум и возможности, он заражает этой верой читателей и заставляет РёС… увидеть волшебную красоту мира. Впервые под РѕРґРЅРѕР№ обложкой и в хронологическом порядке издаются все лучшие рассказы Мастера.Содержание:Марсианин. (Перевод К. Королева)Страшилища. (Перевод К. Королева)Детский сад. (Перевод Р". Р–СѓРєРѕРІР°)Разведка. (Перевод РќРѕСЂС‹ Галь)Театр теней. (Перевод С. Васильевой)РЎРїРѕРєРѕР№РЅРѕР№ ночи, мистер Джеймс. (Перевод А. Горбунова)Свалка. (Перевод О. Битова)Р
Клиффорд Саймак , Клиффорд Дональд Саймак
Трисолярианский флот летит к Земле. Чем встретят его земляне через 450 лет? На пути развития человеческой науки стоят софоны, обойти их блок невозможно. Уцелевшие члены Общества «Земля —Трисолярис», пятой колонны инопланетян, усердно помогают захватчикам.Люди хитры и изобретательны, но что они могут противопоставить передовой науке и могущественной технике Трисоляриса?
Лю Цысинь
Тридцать лет назад это считалось фантастикой.Тридцать лет назад это читалось как фантастика. Исследующая и расширяющая границы жанра, жадно впитывающая всевозможные новейшие веяния, примеряющая общечеловеческое лицо, отважно игнорирующая каинову печать «жанрового гетто».Сейчас это воспринимается как одно из самых человечных произведений новейшего времени, как роман пронзительной психологической силы, как филигранное развитие темы любви и ответственности.Не зря вышедшую уже в 90-е книгу воспоминаний Киз назвал «Элджернон и я».
Дэниел Киз