Читаем Децима (СИ) полностью

Если бы его кто-то спросил, есть ли в семье Голдов риск перерождения — четыре сенса все-таки! — он бы указал на истеричную Кайлу. Может, задумался бы насчет Хэнка или старшей дочери Розы, но о Дереке он даже мысли не допускал. Прекрасная карьера, благополучный брак, хорошие дети, куча друзей… Что могло заставить задуматься о перерождении человека, который добился в этой жизни всего?

Произошедшее с Дереком не огорчало Брайана как стража. Слишком давно он был в профессии, чтобы не знать — причины перерождения до сих пор выяснить не удавалось никому, на эту тему исписаны тома, существуют целые институты… Не существует только ответа.

Но как друга... Наверное, самонадеянно было считать, что если ты хорошо знаешь человека, ты поймешь, заметишь… Видимо, Брайан все-таки надеялся. И потому был совершенно потрясен, получив отчет о приведении приговора в исполнение. Это случилось за границей, Двуединый уберег Брайана от необходимости выносить приговор лично, но лишил возможности… Какой? Брайан затолкал окурок в пепельницу. От вина этого проклятого его на такие размышления повело, что ли? Хватит уже на сегодня.

Сначала разговор со Сьюзан, потом пришлось говорить с Робертом, а закончилось тем, что трепетная интеллигенция упросила его провести беседу с Итаном. Брайан не отказался только потому, что это был шанс дать мальчишке чистую, не окрашенную эмоциями информацию. Позицию родителей Итана Брайан не разделял и считал пораженчеством. От жизни не спрячешься. Можно отказаться от общения с сенсами, чтобы не дай бог не привязаться и не пострадать, случись перерождение. Но тогда нужно и собак не заводить, детей не рожать, жить в комнате с мягкими стенами и реанимационным отделением по соседству. Это точно не случай Сьюзан с Робертом! Они умные, незашоренные люди… Да только, видимо, сегодняшняя история с Джастином стала последней каплей даже для них.

Или он, Брайан, разучился понимать людей. Слишком часто приходится общаться с перерожденными… На приборной панели замигала желтая лампочка. Пять утра, пес! Брайан раздраженно ткнул в “Приём”.

— Да пребудет Порядок, патрон, — хмуро буркнул Майкл.

— Да пребудет. Разве ты сегодня в ночь?

— Нет, подняли. В Бренвуде стрельба, парень положил из винтовки четверых в супермаркете, не может объяснить, зачем. Беру вторую бригаду, выезжаем через пятнадцать минут.

— Удачи. До связи.

— Да, патрон.

Майкл отключился.

Проклятье. Только вечером бригада ушла в Джексвилль, загорелся экран во время вечернего сеанса, давка, паника, трое погибших.

Нужно запросить статистику, складывается ощущение, что подобных случаев все больше, перерождения случаются чаще и чаще, и сенсы, которые вчера ещё ничем не отличались от обычных людей, превращаются вот в это, жадное до чужой крови...

Брайан потер глаза.

На обочине темной от утренней сырости дороги стоял серый фургон жандармерии, почти незаметный в легком тумане, только зелено-красный маячок мигал тревожно и коротко.

Двое в форме что-то делали, наклонившись. Потом подняли черный, блестящий пакет и отнесли в фургон. Брайан отвел глаза и задержал дыхание, проезжая мимо. Лишь бы не почуять проклятый запах…

Они еще на первом курсе заметили друг друга — геев в группе стражей-первогодок было ровно четыре человека. Легко как-то сдружились и пронесли эту дружбу через все годы обучения. Несмотря на богатые подробностями слухи, никто из них друг с другом не спал, они были сторонниками теории, что секс с друзьями ведет к ненужным осложнениям. Хотя если бы кто спросил тогда Брайана, он бы сказал, что Тед относится к Майклу, как робкий влюбленный. Впрочем, иногда Тед так же вел себя с Брайаном — ни дать ни взять гость на пороге, который смущенно улыбается и машет тем, кто уже внутри, но ни за что не войдет, пока хозяин не пригласит его как минимум дважды, а ещё лучше возьмет за локоть и заведет внутрь сам.

Брайана раздражали его заискивающие взгляды и вечно виноватая улыбка, тем более неуместные, что Тед был одним из лучших учеников курса. Умный, начитанный, симпатичный, с сильным чутьем — и этот парень ухитрялся вести себя, словно последний лузер. Как? При таких данных? Брайан не мог этого понять и не хотел размышлять о том, что должно твориться у человека в голове, чтобы он сам этого противоречия не видел. А когда на Родительском дне в колледже он увидел мать Теда, размышлять о чем-то стало просто незачем — та же просительная присогнутость и заискивающе-доверчивый взгляд. Казалось, сейчас она ещё сумочку прижмет к груди, и поза станет откровенно гротескной. Когда они стояли рядом, мать и сын, на это смотреть было больно. Хотелось треснуть его по напряженной спине и сказать — да расслабься ты наконец! Посмотри на себя со стороны, зачем ты ведешь себя, как она? У неё жизнь заканчивается, а у тебя только начинается! И надо учиться преподносить себя, пока не поздно, а то однажды очнешься, а тебе сутулые сорок лет, ты развалина и неудачник! Жизнь кончилась, а ты и не жил! Но Брайан молчал. Что-то ему подсказывало, что лучше не станет, а вот хуже — может.