Читаем Дети времени полностью

Они вошли в отсек шаттла, где их уже ждал готовый к полету кораблик: люк открыт, пилот стоит рядом, читая что-то с планшета. Холстен предположил, что это – одно из тех одобренных произведений, которые Гюин вывел из обширной библиотеки «Гильгамеша», хотя среди экипажа велась оживленная торговля неодобренными книгами – текстами и съемками, которые должны были находиться в системе под замком. Гюин из-за этого ярился, но, похоже, прекратить не мог, и Холстен втайне подозревал, что это происходит благодаря тому, что цензура, которую он приказал Лейн ввести, не могла помешать главному нарушителю, а именно – самой Лейн.

– Ты должен радоваться возможности самому пройтись по спутнику, – напомнил Гюин, когда они заняли свои места и пристегнулись. – По следам древних и все такое. Мечта классициста, я бы считал.

Насколько мог судить Холстен, мечта классициста скорее заключалась в том, чтобы предоставить опасную работу другим, а самим сидеть и писать научный анализ работ древних, а позже, по мере развития своей карьеры, анализ работ других специалистов. Помимо этого (и о чем он никогда не скажет Гюину) к нему пришло гнетущее осознание: древние ему перестали нравиться.

Чем больше он о них узнавал, тем больше видел в них не покоряющих космос богоподобных идеальных созданий, какими раньше рисовало их его образование, но чудовищ: неуклюжих, драчливых, близоруких чудовищ. Да, они создали технологии, которые по-прежнему оставались недостижимыми для поколения Холстена, но все обстояло именно так, как он и опасался: сияющий пример Старой Империи заставил всю цивилизацию Холстена совершить роковую ошибку подражания. Стараясь стать древними, они решили собственную судьбу: им не достичь ни тех высот, ни каких-либо иных, что обрекает их на вечную посредственность и зависть.

Перелет к станции был коротким: разгон почти сразу же перешел в торможение: пилот умело оперировала физическими законами, поддерживая связь с «Гильгамешем» и той диспетчерской, которую создали на станции.

Станция представляла собой несколько колец, нанизанных на центральный цилиндр с невесомостью, где по-прежнему находился самый целый из всех термоядерных реакторов Старой Империи, какие когда-либо были найдены. Команде Лейн почти без труда удалось восстановить подачу энергии на спутник: древние устройства были готовы начать работу после своего тысячелетнего сна. Именно эта безупречно-изящная технология за счет подражания и повторения породила системы «Гильгамеша», доставившие их в дальний космос с потерей считаных процентов человеческого груза.

Благодаря тому, что часть колец уже вращалась, в некоторых частях станции установилась почти нормальная сила тяжести, чему Холстен был несказанно рад. Он толком не знал, что увидит, сойдя с шаттла, – но это первое кольцо станции уже было тщательно обследовано и описано, а затем и обжито сильно увеличившейся командой инженеров Лейн. Они с Гюином попали в поток энергии, шума и суеты: помещения и коридоры были заполнены свободными от работы технарями. Тут находились и импровизированный буфет с готовой едой, и рекреации, где установили экраны для показа съемок из архивов «Гильгамеша». Холстен успел заметить какие-то игры, тесные объятия и даже, кажется, какое-то театральное представление, что моментально прервалось при виде Гюина. Под присмотром Лейн инженерная группа превратилась в трудолюбивую, но непочтительную команду, и Холстен подозревал, что их Великий Вождь не пользуется всеобщим уважением.

– Ну и где эта штука? – спросил Холстен.

Его все сильнее занимали мотивы Гюина, поскольку, на его взгляд, тут не могло быть ничего такого, что требовало бы консультации классициста с его личным присутствием: все можно было решить удаленно. «Тогда зачем Гюин меня сюда притащил?» Возможных ответов было несколько, но ни один Холстену не нравился. Главной была мысль о том, что никакая связь между станцией и «Гильгамешем» не была особо защищенной. Любой, хоть немного разбирающийся в этих вопросах, теоретически мог ее прослушивать. Конечно, ни у кого и не могло быть чего-то такого, что требовало бы секретности, так ведь?

А может, и было.

Содрогнувшись, Холстен прошел за Гюином через первую кольцевую секцию до люка перехода в следующую.

«Он что-то нашел?»

Он представил себе, как капитан просматривает доклады в поиске неизвестно чего. Однако что-то явно привлекло его внимание – что-то, что больше никто не воспринял таким же образом. И теперь Гюин явно хотел, чтобы так было и дальше.

«Что делает меня его доверенным лицом?»

Мысль неприятная.