Читаем Дети Солнца (СИ) полностью

Теперь она знала: не стоит даже намекать на то, чтобы породниться с полубогами из-за моря. «Мы для них скот», — сказал отец. Но никто из имперских нобилей не давал понять, что относится к ней как к скотине. Они вели себя как подобает гостям, высоко ценящим и себя, и хозяев. Их превосходство было слишком очевидным, чтобы подчеркивать его, унижая других.

С каждым днем становилось всё тревожнее. Ворота держали на запоре, любых гостей допрашивали и обыскивали. А гости всё прибывали. Приехали бонды из дальних усадеб, верные клятве явиться в случае нужды. Вооруженные, с сыновьями и домочадцами. Людей под рукой у отца собиралось всё больше, но он всё не решался прочесать лес.

Хельга не бывала на закрытых советах, но на пирах сидела об руку с отцом, многое слышала и готовилась к худшему. На усадьбу могли напасть неведомые чудища. Надо было опасаться и разбойников. Говорили, что Сверри видели у озера Янне, потом — что он с севера в сторону владений лагмана. У него много крытых повозок, и кто знает, сколько в этих повозках людей? Сверри не раз показывал свое умение воевать и разорил уже не одну усадьбу.

Отец не только разослал гонцов в самые дальние уголки своих владений, требуя от подвластных ему бондов явиться для исполнения долга. Он также отправил послов к конунгу, прося о помощи. Хельге он сказал:

— Я отправил бы тебя к тетке, но сейчас это опасно. Я хочу, чтобы ты, если что-то случится со мной, переоделась и смешалась с челядинками. Тебя никто не выдаст.

Тетя Астрид, старшая сестра отца, давно вышла замуж за хорошего человека. У него было большое хозяйство на Озере Ста Рукавов. Хельга ездила к ним в гости. Место там бойкое, веселое. Лодки, корабли, широкие сенокосные луга, сбегающие к воде. Табуны длинноногих, длинношеих лошадей. Леса веселые: редкие, просвеченные солнцем, заросшие мягкой сочной травой.

У тети Астрид три взрослых сына. Хельга отчаянно стеснялась их и любила. Они напоминали Кьяртана. Точнее, Кьяртан их напоминал. А как там хорошо купаться! Вода в озере мягкая, прозрачная на всю глубину. А по вечерам дают молоко с земляникой.

Да, летом у тети хорошо. Но между ее домом и усадьбой лагмана наполненный неведомыми чудами лес.

— Ведь усадьбу не возьмут? — спросила Хельга. — С тобой ничего не случится?

— Нет, конечно. Но если что — сделай, как я сказал. Пусть никто не знает, что ты моя дочь.

Сегодня утром отец еще до света отбыл к Болотному Ларсу — посоветоваться. Ларс засел на берегу озера Дага, за обширными топями. Охотился, рыбачил. Случалось, и разбойничал, но только на чужих землях. Из-за него у отца случались ссоры с соседями. Ссоры приходилось долго и мучительно улаживать, это стоило немало серебра. Зато на землях отца Ларс никого не трогал, а случись заваруха, приходил на помощь с двумя сотнями прекрасных бойцов. Только вот просить его нужно было лично. Ларс не обязан был подчиняться лагману. Он считал, что оказывает ему услугу уже тем, что живет на его землях.

Отца сопровождал отряд из четырех десятков человек. С ним отправился и Ансельм, взяв с собой Секстуса, Кари и Сегестуса. Чуть позже из дома куда-то делись Рената и Уирка.

А Кьяртан остался. Хельга прислуживала ему за утренней трапезой. Наевшись, он встал перед ней. Высокий, широкоплечий, ласково улыбающийся.

— Спасибо тебе, хозяюшка, за доброту и заботу. И… прости, что так вышло. Мы постараемся, чтобы твой дом был цел, а ты жила в покое.

Что с ней сделалось! Хотелось зарыдать, убежать, кинуться ему на шею. Вот оно! Надо поговорить с ним сейчас, или она будет жалеть всю жизнь. Да и сколько останется той жизни, если усадьбу захватят?

Она взяла его большую теплую руку в свою.

— Идем!

И сразу зашумело в ушах. И стало страшно, как на большой высоте над водой. Сейчас она оттолкнется и полетит вниз, в неизвестность. Уже отталкивается. Но еще не поздно остановиться.

Кьяртан шел за ней доверчиво, не удивляясь. А она соображала: куда его вести? Не к себе же?

Она потянула его в горницу, где лечили Уирку. Сейчас там никого. Втолкнула внутрь, заперла дверь на задвижку, развернулась:

— Мне страшно!

Он кивнул.

— Я понимаю, госпожа.

— Я все время думаю о тебе, — выдохнула она. Зажмурилась и затараторила: — Я только о тебе и думаю. Я люблю тебя. Я не прошу любви. Но ты должен знать.

Тишина после ее слов была слишком красноречивой. Она заставила себя открыть глаза.

Кьяртан отступил на середину горницы и стоял вытянувшись, напрягшись всем телом. Она сильно, до боли, сжала кулаки. Теперь уже поздно останавливаться, нужно идти до конца.

— Отец не узнает. Никто не узнает. Я тебя никогда ни о чем не попрошу. Только будь со мной — хотя бы один раз. Я тебя боюсь. Я люблю тебя.

— Всесильные боги! — сказал он — Я тоже боюсь.

И так это у него вышло — трогательно, искренне, без тени насмешки. Она обрадовалась: он с ней, он за нее! И сразу заторопилась.

— Вот тебе бояться нечего. Клянусь: о тебе никто ничего не узнает. Всё, что ни случится, — на мне.

И еще договаривая, поняла, что сказала лишнее.

— Но ты… ты не знаешь, о чем просишь. Девочка. У тебя были мужчины?