— Не вполне, — ответил Флавий и позволил себе рухнуть на руки плачущим от радости слугам.

Развели костер, и Флавий согрелся.

Слуги рассказали, что не видели гибели Севира: убежали сразу, спрятались за холмом. Позже нашли его тело, вывернутое страшной судорогой и без единой раны.

У слуг были мечи, луки, сети. Нашлись и теплая одежда для Флавия, и лепешки, и солонина. И, главное, слуги знали, в какой стороне озеро.

Он велел обыскать лес и найти Геста. Описал как мог: щуплый, чернявый, в штанах и бабьем лифе. Отрядил на это двоих, а еще двоим велел вести себя к дому на сваях.

Колдун был на месте, связанный, с мешком на голове. Флавий приказал разжечь огонь пожарче, отогрелся и расслабился на расстеленных у очага шкурах, с чашей подогретого крепкого меда. Славное приключение, надо бы порекомендовать некоторым пресытившимся бездельникам, чтобы снова ощутили смак жизни. Он даже сжалился над колдуном: велел накормить и напоить, дать справить нужду, развязать ему ненадолго ноги, потом руки — поочередно, осторожно — чтобы тот смог размять затекшие члены. А то, чего доброго, останется калекой.

Благодарности, конечно, не дождался. На вопрос, где, собственно, лодка и не ползали ли они со Скофти всякий раз вброд, колдун довольно захихикал:

— А, пополоскал муде? Тоже полезно. Лодочка-то есть, да не всякому в нее сесть. — Он помолчал и добавил с нескрываемым огорчением: — Прохудилась лодочка, а починить недосуг.

— Наврал ведь про амулет, признай! — спросил Флавий почти весело.

— Я никогда не вру, — повторил колдун. — И тебе честно скажу: как только смогу, я тебя достану. За братца моего, Скофти. Ты ведь убил. А хоть бы и мальчишка — мне всё едино, обоих вас порешу, так и знай. С тобой говорить больше не стану. Вот с хозяином твоим потолкую. Можешь вести меня к нему.

— Успеем, — зевнул Флавий. Сейчас он чувствовал, что проваливается в дремоту. Как, все-таки, хорошо, когда всё зависит не от тебя одного! Вскоре он уже сладко спал — на старой кровати, в вонючем задымленном логове посреди лесного озерца.

Глава 7

Растус побеседовал со Скъегги с глазу на глаз, а потом заставил Гисли принять колдуна в дом. Флавий с тоской наблюдал, как колдун, отмытый и одетый в новое платье, пьет пиво за одним столом с Растусом и Маркусом. Ему не понравилась быстрота, с какой Скъегги согласился помогать Растусу, но здесь он ничего поделать не мог. От его предупреждений патрон только отмахнулся. Оставалось заняться собой.

Он вымылся в бане, и Магда умастила его кожу смягчающими мазями, привезенным из Ольми. В тепле и чистоте Флавий размяк и размечтался.

— Давай обновим связь? — предложил он Магде. И стал думать, как бы это устроить, чтобы не заметили и не доложили Растусу. Сейчас они в бане одни…

Для установления связи нужны три составляющие: Кровь Солнца, полученное через жреца благословение божества и душевная сонастроенность пары. Связь можно обновлять — для этого требуется только Кровь Солнца. Нексумы могут повторять обряд сколько угодно, каждый раз открываясь друг другу всеми чувствами, мыслями и стремлениями.

У Флавия еще оставался запас Крови Солнца. Ее стоило бы поберечь, но уж очень холодно было в этом Скогаре, уж очень темным и суровым казалось будущее. Хотелось радости, чистой и яркой. Кор нексум — привилегия, пусть порой за нее и приходится платить. Какой толк в привилегии, если ей не пользоваться?

Магда, однако, не согласилась.

— Подожди. Кровь Солнца может пригодиться при серьезном ранении. А нам сейчас и так неплохо.

Флавий уткнулся носом в душистые мягкие волосы. Миртовая вода и как будто мед. Ее волосы всегда так пахнут. Запах счастья. В конце концов, эти объятия — уже награда за самые немыслимые подвиги. Сейчас ему казалось, что он любил бы Магду и без помощи божества. Она же чудесная!

Но утром, проснувшись один в холодной комнате, он пожалел, что не настоял на своем. Обновление связи позволило бы ему и сейчас чувствовать Магду, он носил бы ее в себе — неделю, а может, и больше.

Он вышел в общую залу, где уже накрывали столы. После завтрака — овсяная каша и рыбный пирог — ему передали, что патрон ждет у озера.

Флавий оделся потеплее. Еще только-только рассветало, и совсем не хотелось выходить из дома в промозглый холод, но делать нечего, любая причуда патрона — закон.

Он вышел за ворота и окунулся в странный, светящийся туман. Небо закрывали плотные облака, и свет, рассеянный и неяркий, шел от земли. В стылом воздухе крепкий винный запах дубовых листьев мешался с запахом дыма.

Растус сидел на гранитном валуне, подложив под себя куртку. Такие валуны здесь встречались повсеместно: торчали посреди лесных полян, валялись по берегам озер, как уставшие купальщицы. Сторожили плохонькие дороги, так и норовившие исчезнуть из-под ног. Валуны большие и маленькие, всегда гладкие, округлые. Белые, как сахар, серые, красные. Флавий дорого дал бы за разгадку: откуда они здесь, в краю песчаных холмов, озер и болот?