– Вот есть наша жизнь здесь, в Москве, в первой половине двадцать первого века… – его голос звучал размеренно и размыто, – а есть, к примеру, вон то созвездие. Или вон то. Или вот это. Неважно. В мире этих созвездий нет никакой Москвы, никакого двадцать первого века…

– Да, – лениво согласился я. – Ясно, что все это есть только для нас. Для тех, кто живет в мире этих понятий.

– В точку, – одобрительно сказал мой собеседник и еще раз затянулся.

– А ты это к чему вообще? – спросил я, также вдохнув немного дыма из своей папиросы.

– Это о твоем вопросе. Есть миры, которые практически не пересекаются… Ну, точнее, они вроде пересекаются, но им как-то похер на это…

– Поясни, я что-то не догоняю. В смысле, что ты сказать хочешь, я понял, но при чем тут мой вопрос?

– Мы с Санькой живем в таких мирах. И Кира жила.

– В каких – таких? – Мне стало казаться, что каждое слово из нашего диалога резонирует внутри моего черепа и отдается эхом еще несколько раз.

– Читай – параллельных…

– Хм-м-м… – протянул я. Сказанное Вэлом мгновенно расцвело в моем сознании в целый букет образов из научно-фантастических фильмов. Парень как будто почувствовал это и продолжил свою мысль:

– Только они все здесь, на Земле, в Москве, в Наше время… Один – мир, где мы являемся гражданами России, работаем, учимся… Другой – например, мир социальных сетей, где каждый пытается казаться кем-то, отличным от реального себя, не важно, осознанно или нет… Еще один – тот, которого ты случайно коснулся, побывав в нашем чате…

– Так… – Мой собеседник говорил, как мне казалось, сложновато, но нить я пока не терял.

– В общем, извини, рассказывать тебе о нем подробно я не могу, это серьезнее, чем представляется. Сашка тоже ничего почти не знает, потому что… – Тут мой собеседник ненадолго замолчал. – В общем, не хочу я ее в это втягивать. Кира вот, как оказалось, слишком глубоко погрузилась, запуталась…

– Не понимаю, почему ты не можешь рассказывать? Прям как в «Бойцовском клубе» – первое правило…

– Вроде того. Только там есть рычаги давления, и если кто-то говорит слишком много… Короче, проблемы у меня могут быть именно вот в этом мире, в том, где мои предки снимают двушку на юге Москвы…

– Ну о’кей, понятно… – Я был несколько разочарован, так как рассчитывал, что Вэл хотя бы немного что-то для меня прояснит. Он еще раз словно уловил мое настроение.

– Но. Чисто из-за Киры я все-таки кое-что в двух словах тебе объясню. Надеюсь, это останется без последствий. Хотя, кто знает…

Я приготовился слушать, докурив самокрутку и снова присев на бревно. Вэл также разделался со своей папиросой и поднялся, вновь уставившись в огонь. Через некоторое (достаточно долгое, на мой взгляд) время он заговорил:

– Там есть люди, которые… не знаю, как лучше объяснить… Что-то вроде мистиков от мира Сети… Буквы – одна из них. «Одна» – потому что мне, судя по общению, всегда казалось, что она женского пола. Сашка говорит, что Буквы – это он. Точно не знает никто. Кира вообще его бесполым называла.

– Кира была с ней… с ним… знакома, это я понял, – ответил я. Почему-то у меня во время нашей беседы возникало ощущение сакральной важности получаемой мной информации. Я держал в уме, что это, скорее всего, просто один из эффектов изменившегося восприятия.

– Да. Но то, что случилось с Кирой, произошло не из-за Буквы. Она связалась со слишком радикальными сетевыми мистиками. У них другие цели. И именно они виноваты в том, что произошло.

– И кто эт… – Я хотел начать задавать наводящие вопросы, но Вэл меня прервал.

– Это все. Возможно, Буквы расскажет тебе больше. Вот еще один способ выйти на контакт. Говорят, этот работает чаще. Тебе нужно зайти в чат и вместо той первой фразы, что я сообщил тебе раньше, просто написать несколько десятков случайных символов. Возможно, так Буквы заметит тебя быстрее.

– Я понял. У меня есть еще вопрос, не связанный с этими мутными делами в этом вашем параллельном мире… Ну, точнее… В общем, твои угадывания карт как-то с этим связаны?

– Хе-хе, – ехидно усмехнулся Вэл, – я же тебе говорил, что еще в детстве заметил эту штуку? Ну вот. Но тогда я ее просто заметил, а развил – именно благодаря Буквам. Все, больше ни слова. Спокойной ночи.

Парень встал, широко зевнул и последовал в палатку подростков. Свет в ней уже давно не горел. Погас и костер, изредка выплевывая отдельные маленькие язычки пламени. Я посмотрел на часы, рассчитывая увидеть там что-то вроде половины четвертого утра, но обнаружил, что времени было всего-то начало второго. То есть выходило, что общались с глазу на глаз мы с Вэлом порядка часа, а по ощущениям казалось, словно все три. Я еще раз запрокинул голову назад и снова на несколько минут завис, рассматривая созвездия. В данный момент очень легко можно было забыть о нашем земном мире, осознав себя частью огромной всеобъемлющей вселенной. Вдруг через четверть неба пролетела падающая звезда, оставив сиюминутный разрезающий след. Я подумал, что не успел загадать желание.

Комментарии [Ирина о культе потребления и жизни вещей]