Волосы ее были такими блестящими, а движения такими ловкими и стремительными, что он узнал в ней одну из дев-воительниц. Одну из тех, что даруют победу и высматривают достойнейших. Агнар был дерзок духом и решил во что бы то ни стало поймать деву-воительницу, даже если навлечет на себя этим гнев Одина. Он спрятал лебединый наряд, оставленный девушкой в камышах. Выйдя из воды, она не могла улететь. Агнар вернул ей лебединое оперение, но ей пришлось пообещать, что она будет его защитницей в битвах.

И пока они толковали, юная валькирия распознала в нем героя, достойного помощи девы из Асгарда. Агнар был очень смел и благороден. Брюнхильд последовала за ним, оберегала его и учила тому, что сама узнала из рун мудрости. Она открыла ему, какую надежду возлагал Всеотец на отвагу земных героев. С воинством, состоящим из убитых храбрецов, он будет сражаться за Асгард.

И Брюнхильд всегда была на стороне Агнара. Она парила над полем боя, и тусклым казался блеск щитов, мечей и копий бойцов рядом с сиянием ее волос и сверканием лат.

Случилось так, что седобородый конунг Хельмгуннар пошел войной на молодого Агнара. А Один благоволил к седобородому конунгу и обещал победу ему. Брюнхильд знала волю Всеотца, но отдала победу Агнару, не Хельмгуннару.

В тот миг, когда Брюнхильд ослушалась Одина, участь ее была решена. Навеки закрылись перед нею врата Асгарда. Она стала смертной женщиной, и норны начали прясть нить ее земной судьбы.

Опечалился Один, что мудрейшая из его дев-воительниц никогда больше не вступит в Асгард и не будет ходить вдоль скамей на пирах в Вальхалле. Он поскакал на Слейпнире туда, где находилась Брюнхильд, и предстал перед ней с опущенной головой. Дева же не склонила своей перед Одином.

Ведь теперь она знала, сколь горькую цену платит Мидгард за силу, которую копит Асгард для своей последней битвы. Самые храбрые и самые благородные уходили из мира живых, чтобы пополнить ряды воинства Одина. И сердце Брюнхильд восстало против правителей Асгарда, и она больше не желала быть с ними заодно.

Один посмотрел на свою непокорную деву-воительницу и молвил:

— Хочешь ли ты, чтобы я подарил тебе что-нибудь в твоей смертной жизни, Брюнхильд?

— Только одно, — ответила Брюнхильд. — Чтобы никто, кроме храбрейшего из всех храбрецов, не мог потребовать меня в жены.

Всеотец в раздумье поник головой.

— Да будет так, как ты просишь, — молвил он. — Лишь храбрейший из храбрых сможет приблизиться к тебе.

Затем он повелел возвести на вершине горы Хиндарфьялль чертог, глядящий на юг. Девять карликов строили его из черного камня. А когда чертог был готов, Один окружил его стеной яростно бушующего огня.

И не только это сделал Всеотец. Взяв шип с древа сна, он вонзил его в грудь Брюнхильд, а затем пронес деву в шлеме и латах валькирии сквозь стену яростно бушующего пламени и опустил на ложе в чертоге. Там она будет покоиться, объятая сном, пока храбрейший из храбрецов не проскачет сквозь пламя и не пробудит ее к жизни смертной женщины.

Один бросил на нее прощальный взгляд, вскочил на Слейпнира и поехал назад в Асгард. Отец богов не мог предвидеть, какая судьба ожидает ее на земле. Но огонь, который он возжег вокруг построенного карликами чертога, не утратит своей ярости. Многие века этот огонь будет преграждать путь туда, где спит Брюнхильд, изгнанная с небес валькирия.

Дети Локи

 Чада Локи и колдуньи Ангрбоды не походили на чад человеческих: они были бесформенны, как бесформенны вода, или воздух, или огонь, но каждый из них мог принять ту форму, которая более всего соответствовала его гадкой сущности.

Обитатели Асгарда проведали об этих злых силах и подумали: хорошо бы увидеть их в Асгарде. Тогда они отправили посланника в Ярнвид, железный лес, прося Локи познакомить богов с детищами, рожденными от него колдуньей Ангрбодой. Так Локи еще раз пришел в Асгард. И его отродья явились перед богами во плоти. Первое отродье, чьей страстью было разрушение, предстало чудовищным волком по имени Фенрир. Второе, чьей страстью тоже было разрушение, только медленное, предстало в виде змея, звавшегося Ёрмунгандом. Третье, чьей страстью было истребление всего живого, предстало в обличье, повергшем богов в трепет. Ибо оно обернулось женщиной, словно бы составленной из двух: одной — молодой и цветущей, другой — покойницы. Страх побежал по Асгарду, когда возникла эта фигура и было произнесено имя, неотделимое от нее, — Хель.

Взял Один Хель и забросил ее подальше от богов, в глубины, лежащие под миром. Он закинул ее в Нифльхейм, где она присвоила себе власть над девятью сферами. Там, в месте, ниже которого ничего нет, правит Хель. Ее палаты называются Мокрая морось, и окружены они высокими стенами и забраны крепкими решетками; Пропасть — порог этих палат; угощение там — Голод; постель — Злая кручина и полог ее — Жгучая боль.

Тор схватил Ёрмунганда и закинул его в океан, со всех сторон омывающий землю. Но, лежа на океанском дне, Ёрмунганд начал расти. Он рос и рос, пока не опутал собою весь мир. И люди прозвали его Мидгардским Змеем.