Пришлось Фафниру и Регину покинуть дом. Они плелись еле-еле, а за ними тащилась Гулльвейг, шепча что-то им обоим.

Трясущимися руками старик Хрейдмар расправил шкуру, прежде облекавшую его сына. Расправил уши, и хвост, и лапы, так, чтобы был виден каждый волосок. И, все еще стоя на коленях, сказал:

— Приступайте, о владыки, и смотрите, чтобы каждый волосок на шкуре моего сына был покрыт драгоценным металлом или камнем.

Всеотец стоял, опершись на копье, наблюдая за тем, как производится расплата. Локи брал золотые слитки, браслеты и кольца, он брал рубины, смарагды и сапфиры и укладывал их на каждый волосок. Скоро середина шкуры была покрыта. Затем он устлал золотом и каменьями лапы и хвост. Вскоре шкура выдры так засверкала, что казалось, она озаряет весь мир. И все же Локи продолжал находить места, куда можно было положить еще камушек или золотую вещицу.

Наконец он встал. Все драгоценные камни и все золотые предметы были вынуты из сети. И все волоски на шкуре выдры были покрыты драгоценными камнями или золотыми предметами.

Но старик Хрейдмар, стоя на четвереньках, продолжал внимательно обглядывать шкуру. Наконец он поднялся на колени. Губы его шевелились, но он не издал ни звука, только коснулся коленей Одина и, когда тот нагнулся, показал ему на торчащий ус.

— Что ты хочешь сказать? — завопил Локи, склоняясь над скрючившимся на полу человеком.

— А то, что ваш выкуп еще не уплачен: смотрите, вот неприкрытый ус. Вы не можете уйти, пока каждый волосок не будет покрыт золотом или камнем.

— Опомнись, старик, — грубо сказал Локи. — Тебе отдано все сокровище цверга.

— Вы не можете уйти, пока не будет покрыт каждый волосок, — повторил Хрейдмар.

— Но у нас больше нет ни золота, ни драгоценных камней, — развел руками Локи.

— Тогда вы не можете уйти! — закричал Хрейдмар, вскакивая.

Возразить было нечего. Один и Локи не могли покинуть жилище старика, не заплатив сполна по уговору. Но где асам теперь взять еще драгоценностей?

И тут Один заметил, как на пальце Локи сверкнуло золото: это было кольцо, отнятое им у Андвари.

— Твое кольцо! Положи на шкуру выдры твое кольцо! — приказал Один.

Локи снял кольцо, на котором была выгравирована руна власти, и придавил им ус выдры. Тогда Хрейдмар громко вскрикнул и захлопал в ладоши. Тотчас вбежали громадный Фафнир и тощий, вечно голодный Регин, а за ними Гулльвейг. Они сгрудились вокруг шкуры сына и брата, которая вся переливалась золотом и драгоценными каменьями. Но как ни притягивала взор сверкающая шкура, Фафнир и Регин то и дело зыркали на отца и друг на друга, и их взгляды были поистине смертоносными.

По Биврёсту, радужному мосту, проследовали вереницей асы и ваны, возвращавшиеся с пира старого Эгира, — Фрейр и Фрейя, Фригг, Идунн и Сив, Тюр со своим мечом и Тор в колеснице, запряженной двумя козлами. За ними шел Локи, а замыкал шествие Один, Отец богов. Он брел медленно, опустив голову, ибо знал, что за ним по пятам идет незваная гостья — Гулльвейг, которую боги некогда изгнали из Асгарда, но чьему возвращению теперь не могли воспрепятствовать.

Часть 3

Сердце колдуньи

Дурные предчувствия обитателей Асгарда

 То, что случилось потом, — позор для богов, и смертным не след часто об этом вспоминать. Колдунья Гулльвейг явилась в Асгард, потому что Хеймдалль не посмел преградить ей путь. Она вошла в ворота и обосновалась среди асов и ванов. Она расхаживала по Асгарду с вечной ухмылкой на лице, и там, где она проходила, мерзко ухмыляясь, поселялись тревога и зловещие предчувствия.

Тревога и дурные предчувствия сильнее всего одолели поэта Браги и его жену, прекрасную и простодушную Идунн, ту, что собирала яблоки, отгонявшие старость от обитателей Асгарда. Браги умолк, прервав на полуслове свой бесконечный рассказ. Идунн же, обезумев от страха и жутких предчувствий, расползавшихся по Асгарду, соскользнула вниз по стволу Иггдрасиля, мирового древа, и опять некому стало собирать яблоки, помогавшие асам и ванам сохранять молодость.

Тогда всех обитателей Асгарда охватило смятение. Сила и красота начали покидать их. Тор с трудом поднимал Мьёлльнир, свой огромный молот, и плоть под ожерельем Фрейи утратила сверкающую белизну. А колдунья Гулльвейг по-прежнему разгуливала по Асгарду с гнусной ухмылкой, невзирая на общую к ней ненависть.

На поиски Идунн отправились Один и Фрейр. Ее бы тотчас нашли и вернули обратно, будь у Фрейра волшебный меч, который он отдал за Герд. Чтобы добраться до Идунн, ему пришлось сразиться со стражем озера, в котором она укрылась, — с Бели. В конце концов Фрейр убил его оружием, сделанным из оленьих рогов. Ах, не тогда, а много позже Фрейр горько пожалел об утрате своего чудесного булата: когда всадники Муспелля двинулись на Асгард, ваны не одержали над ними победы лишь потому, что у Фрейра не оказалось его меча.

Идунн вернулась в город богов. Но тревога и дурные предчувствия, как и прежде, ползли по Асгарду. К тому же обнаружилось, что колдунья Гулльвейг пагубно влияет на мысли богов.