Читаем Державы земные полностью

Джон на секунду закрыл глаза. Прости, Господи, сейчас он ощущал сострадание к Максу. Дункан гений, в прямом смысле слова, но иногда у него мозг будто не включался. Наверное, сейчас думает о своей идиотской игре или о чем-то еще.

– И я не знаю, Дункан, в этом-то и дело! Тебя не тревожит, что земные правительства не только атакуют объекты на Луне второй раз, но еще и делают это при помощи спутников или кораблей, находящихся на окололунной орбите или чуть дальше, откуда видят нас всех?

Дункан непонимающе поглядел на него.

– Представь себе, что ты играешь в шахматы, сейчас ход противника, и внезапно одна из твоих фигур упала… но ты не понимаешь, как он это сделал.

Похоже, Дункан наконец начал врубаться. Джон решил довести дело до конца.

– Ты понимаешь, что противник каким-то образом поменял правила, и у него появились невидимые фигуры…

– О, круто! Никогда не играл в эльфийские шахматы? В смысле, не просто поменять интерфейс, придав фигурам облик фей, троллей и прочих, но с другими странными фигурами, например, «всадниками»? На самом деле еще круче, когда играешь в снаряжении дополненной реальности и загружаешь скины! Я такой скин однажды из архива загрузил, основанный на вселенной «Драконьего Цикла», это было круто, реально.

Джон закрыл глаза. Иисусе.

Он убрал громкость и принялся осматривать место для лагеря. Блю и Рекс уже упаковали последнее оборудование и стояли рядом с мулами, готовые идти дальше. Макс был в десятке метров впереди мулов, поглядывая через плечо и дожидаясь остальных. Дункан изогнулся, глядя на скалу.

Джон встретился взглядом с Максом и мотнул головой в сторону горизонта. Макс кивнул и пошел. Блю и Рекс пошли следом. Мулы поднялись с поверхности и стояли на месте, перебирая ногами и дожидаясь, пока все двинутся вперед. Джон двинулся следом за Псами, за ним пошли и мулы. Дункан оторвал взгляд от скалы и побежал вперед, догоняя остальных.

Джон прибавил громкости, слушая канал Дункана.

– …если ты меня спросишь, все Ночные Всадники круты, но Король Орков круче всех. Но у меня есть новая идея – добавить фигуру пушки из Сянци, китайских шахмат. Вот это будет потрясающе. Возможно, подгрузить что-нибудь из Battle Arena. Знаешь, что это? Шутер с элементами головоломок, чтобы открывать дополнительные возможности оружия. Никогда не играл?

Джон моргнул.

– Знаешь, нет, никогда не играл. Знаешь что, Дункан? Позволь мне пока выйти из этого разговора, о’кей?

За последние пару месяцев он уже достаточно наслушался об играх. Кроме того, он ощущал странный прилив сил, какого давно уже не чувствовал. Он был в напряжении, на взводе, и разговоры о глупых играх стали совершенно нестерпимыми.

Надо что-то делать. Но что? Невозможно понять, что делать, пока они понятия не имеют, что происходит.

Есть надежда, что, когда они доберутся до Жуковского, где, предположительно, у Гаммы еще одна тайная база, они узнают больше.

Джон переставлял ноги, глядя под ноги.

Все становится странным. Странным и пугающим.

Олусегун сидел на транспортной тележке и смотрел на тренировку добровольческой роты «Морлок». Покачал головой. Третья рота не готова. И близко не готова. У половины из них мало или вообще нет опыта обращения с огнестрельным оружием. У второй половины есть – по крайней мере, по их словам, – но способность попадать в цель из огромной и неудобной винтовки «Горгулья», разработанной Майком, эти слова не подтверждала.

На стрельбище на поверхности они показали себя настолько плохо, что Олусегун прекратил занятия и привел их сюда, в тоннель. Нельзя рисковать тем, что шальные пули улетят мимо защитного вала и попадут в солнечные батареи километром дальше.

Еще он подумал, что им станет легче без громоздких скафандров.

Не стало.

Находящийся на огневом рубеже лейтенант выкрикнул команду, и ополченцы прекратили стрельбу, один за другим. Взяв оружие и снаряжение, они отошли на подготовительный рубеж.

– Значит, третья рота такая, – сказал Олусегун, оставив свои оценки при себе. Посмотрел на Патрика: – А как первая?

– Мы тренируемся… – ответил лейтенант и умолк.

– И?

– Это еще только начало, – ответил Патрик со вздохом.

Олусегун посмотрел на огневой рубеж. Люди Патрика уже заняли позиции. Командир стрельбища подал команду, и в тоннеле загрохотали выстрелы.

Олусегун взял бинокль и навел его на выкрашенные белой краской стальные мишени в трехстах метрах от огневого рубежа. Хорошая новость: в каждой минимум дюжина дырок от массивных пуль. Плохая – за последние полтора часа по каждой мишени их выпустили раз в пять больше. Олусегун опустил бинокль и стал ждать окончания стрельбы. Говорить сквозь оглушительный грохот выстрелов и эхо, накатывающееся волнами из тоннеля, было невозможно.

Спустя минуту выстрелы стали реже. Олусегун открыл рот, чтобы обратиться к Патрику, и тут раздался последний выстрел. Одна из потолочных осветительных панелей разлетелась дождем стекла и искр.