Глава двенадцатая

«АНТИОХ»

На следующий день, в воскресенье, сразу после обедни в Лужецком монастыре князь Андрей Большой по прозвищу Горяй вместе с братом своим Борисом Волоцким покидал Можайск, который отныне уже заранее считал своим удельным городом, ибо в случае победы над Ахматом великий князь Иван обещал даровать его, а в случае, если Ахмат победит, то Андрей твёрдо решил и так, силой, захватить сей город, принадлежавший покойному брату Юрию.

Обычно неспокойный и вспыльчивый, за что и Горяем прозван, Андрей Васильевич сейчас пребывал в уравновешенном состоянии духа. Он был полностью удовлетворён двумя неделями пребывания в Можайске. Местные жители хорошо встретили его, прослышав про обещания великого князя. Встретили как своего господина. Дворец, построенный в начале века Андреем Дмитриевичем Можайским — сыном Дмитрия Донского и дядей Василия Тёмного, находился в отличном состоянии, в нём было тепло и сухо. И так не хотелось покидать его.

Андрей и Борис отправились из Пскова в середине сентября. За неделю они добрались до Ржева, принадлежащего Борису. В Ржеве обоих братьев встречали жёны и дети, с которыми так приятно было повидаться после множества весёлок, особенно псковитянок, среди которых попадались и польки, и немки, и литовочки. Андрей давным-давно заметил, что наизменявши жене, он почему-то всегда чувствовал особенный прилив любви к ней. И жена радовалась, когда после разлуки муж приезжал к ней такой нежный, ласковый, любящий.

Ах, что за дивное было бабье лето на Пскове!

А во Ржеве уже было холодно. Несколько дней Андрей Васильевич ласкал жену, но к концу недели она прескучила ему, он стал браниться с нею и рад был бы оставить её тут, но нет — жёны с детьми потащились вместе с Андреем и Борисом дальше, в Волоколамск, также принадлежавший Борису. Приехав туда, отправились в новую местную обитель, о которой шла слава как о самом строгом монастыре на Руси. Но игумена Иосифа там не застали — оказалось, он уехал на Москву. А из Москвы пришли вести о том, что князь Иван сжёг Посад. Посему, перебравшись из Волоколамска в Можайск, братья решили подольше задержаться в этом милом городке в междуречье Шелковки и Можайки. Могучая шестиугольная крепость, окружностью в добрых триста саженей, казалась надёжным убежищем. Войска братьев раскинулись большим станом на берегу Москвы-реки, получив уведомление, что сниматься предстоит не так скоро.

Сожжение Иваном Посада дало отличный повод спровадить жену — мол, по-видимому, Ахмат всё же прорвётся сквозь оборону на Угре и Оке, глядишь, и в Можайск сунет свою волчью морду. И отправилась жена с младшим сыном и дочерью в свой удельный Углич. Старшему сыну Андрея, Ванюше, было уже четырнадцать лет, и князь Андрей решил его при себе оставить.

Борису же покамест жена не успела надоесть, и он не гнал её от себя. Андрей поглядывал на них и посмеивался — воркуют голубки, будто Борис не принимал участия в псковских увеселениях. Борисова Ульяна на редкость красивая женщина, родная племянница воеводы Холмского, верного слуги великого князя Ивана. Иной раз Андрей Васильевич даже завидовал брату. За девять лет замужества нисколько Ульяна не изменилась, даже как будто краше стала. Эх, кабы можно было жёнами-то меняться! Говорят, не то у вотяков, не то у вогулов даже обычай такой есть, и если братья жёнами время от времени друг с другом не меняются, стало быть — враждуют между собой.

А вот с Иваном ни за что бы Андрей не стал обмениваться. Он не любил таких полногрудых, как деспина Софья. Да и вообще она — ведьма. Из-за неё Иван таким дурным сделался, братьев задушить стремится, все земли себе захапать. И раньше-то был неумён и строптив, а нынче и вовсе ополоумел. Одно слово — Антиох.

В Можайске Андрей впервые в жизни внимательно прочитал житие своего святого — Андрея Стратилата. И очень ему понравилось именовать брата Антиохом Сирийским.

   — Небось, Антиох-то, про наш приезд заслышав, войска к Кременцу подтянет, обезопасится, — сказал Андрей Васильевич, когда отъехали от Можайска на пару вёрст.

   — А кто такой Антиох? — спросил Ванюша, едучи рядом на невысоконькой пегой кобылке.

   — А это, Ваня, отец твой так тёзку твоего, великого князя Ивана, наименовал, — усмехнулся Борис.

   — А почему? — снова задал вопрос Ванюша.