Читаем Депеш Мод полностью

...То есть нет, не ребёнок, — снова поправляется ведущий, — детище, у них появляется первое детище — альбом «Говори и записывай», который сразу же становится платиновым. А сейчас, — он тяжело переводит дыхание, похоже, окончательно запутавшись в сценарии, — мы ещё раз сделаем музыкальную паузу и послушаем следующую музыкальную композицию. «Мамины глаза». Поёт степан галябарда.

«Мамины синие глаза, — сразу же берутся за дело степан галябарда, — вижу вас как на ладони, — все вы па-ра-рам печалью обвиты и от слёз немножечко солёные». «Немножечко, немножечко», — недовольно затягивает хор.

Немножечко солёные, — думаю я, — это хорошо или плохо? Наверное, всё-таки, плохо, было бы лучше, если бы из нормально посолили, если я всё правильно понимаю.

— Да, — говорит Вася. — Ну и жуки.

— Где жуки? — не понимаю я. — Ты о чём?

— О маме.

— Что о маме?

— Захавали маму, — довольно произносит Вася, так, будто подтвердились какие-то его подозрения относительно этого мира.

— Кто захавал?

— Ну, эти — степан галябарда.

— Да ладно. Это же они так просто.

— Ничего не просто. Слышишь, что говорят — немножечко солёные.

«Па-ра-рам лишь устами к Вам прикоснусь», — продолжают степан галябарда…

— Смакуют, гады, — комментирует Вася.

— Перестань, — говорю. — Это просто смешно.

— Устами, — говорит Вася. — Прикоснусь. Гурманы хреновы.

— Перестань. Они же о другом.

— Да? И о чём? Захавали свою большую монгольскую маму, а ты говоришь — о другом.

— Да никто их маму не хавал. Как ты вообще это себе представляешь? Как можно глаза есть? Вот как глаза едят?

— Мамины? — переспрашивает Вася.

— Какие мамины? Мамины глаза никто не ест, —нервничаю я.

— Степан галябарда — едят, — настаивает Вася.

— Ну, ладно, — соглашаюсь. — Пусть мамины. Но лучше всё-таки не мамины. Там, глаза животных, например как едят? Или рыбьи глаза?

— У рыб маленькие глаза, их никак не едят, — говорит Вася.

— Это у маленьких рыб маленькие. А у больших — большие. У акул, например.

— Акулы — это не рыбы.

— А кто это, по-твоему?

— По-моему, это не рыбы.

Я легко соглашаюсь, всякое может быть — возможно, в его персональной картине мира акулы — это не рыбы, почему я должен переубеждать его в чём-то обратном.

— Ну, хорошо, — говорю, — хорошо. Пусть не акулы. Ну, эти, как их? Скаты!

— Скаты? — недоверчиво спрашивает Вася.

— Да, — произношу. — Скаты. Как их глаза готовить?

— У них нет глаз.

— Как нет?

— Так. Нет. Они живут на такой глубине, где свет рассеивается и глаза им не нужны.

— А как же они двигаются?

— Кто?

— Скаты. Электрические.

— А они не двигаются.

— Как это не двигаются? А что же они жрут?

— Планктон.

— Планктон?

— Планктон. Планктон тоже не двигается. И скаты не двигаются. Так они и живут.

— Ну, хорошо, — произношу я снова, — хорошо. А как они трахаются?

— Кто? Скаты?

— Да, — говорю. — Электрические скаты.

— Наощупь, — произносит Вася.

Я пробую себе представить половой акт электрических скатов. Выходит кошмарно — во-первых, — в воде, во-вторых, наощупь, а в-третьих — тебя при этом всё время бьёт током!

— Глаза, наверное, маринуют, — говорю я, подумав. — Закатывают в банки и продают как консервы.

— Ага, — произносит Вася. — Представляешь, у них в Улан-Удэ, в гастрономах, наверное, можно купить консервы, на которых на монгольском написано: «Глаза мамины. Маринованные».

— Да, — говорю, — а внизу, мельче, дописано — «Немножечко солёные».

А для тех, кто в этот поздний час ещё до сих пор не спит, мы продолжаем наш рассказ про стремительный взлёт семейного дуэта «Депеш Мод». В феврале этого года вышел новый сингл коллектива, «I feel you», в котором, в частности, говорится:

Your sun it shines

I feel you

Within my mind

You take me there

You take me where

The kingdom comes

You make me to

And lead me through Babylon