Читаем Депеш Мод полностью

Много-много оранжевых путей на Западе, тянутся от вокзала, который темнеет справа, и светятся под солнцем, солнце висит в районе Холодной Горы, здорово, говорю я, я бы на твоём месте тут и жил — говорю Чапаю, а ты закрылся в своей каптёрке и давишься там денатуратами всякими. Чапай сконфуженно крякает, но марку держит, видишь, показывает мне налево, что это? спрашиваю я, рассматривая удивительную территорию, заботливо, хоть и несколько хаотично, заставленную железом, машинами, бетоном, трубами, другими смешными вещами, заводы, говорит Чапай, большинство из них не работает, понимаешь, не работает, а раньше работали? спрашиваю на всякий случай, я этот район плохо знаю, раньше работали, произносит Чапай, раньше всё работало, да, говорю я, и дальше разглядываю постепенно гаснущие и темнеющие пути, от вокзала отползает бесконечный товарняк, гружёный лесом, и тянется на юг, что там? показывает Собака в направлении товарняка, там юг, говорю я, видишь солнце на Холодной Горе, значит там запад, а товарняк на юг идёт, ближе к морю, ты был когда-нибудь на море? спрашиваю я Собаку, на море? переспрашивает тот, нет на море не был, я летом на Салтов езжу, ясно, говорю, ясно, ты на Салтов, а товарняки на море, лес везут, зачем на море лес? спрашивает Собака, не знаю, говорю, строить что-нибудь, что? допытывается Собака, флот, — неожиданно говорит Чапай, немного, правда, не к месту.

Собака смотрит на солнце, что уже начинает растекаться по Холодной Горе, и произносит — я, говорит, когда выросту, обязательно отсюда уеду, да? спрашиваю, и куда? не знаю, говорит Собака, на юг, к морю, устроюсь на флот, просто я сейчас не могу родителей бросить, понимаешь, они уже старые, должен как-то за ними присматривать, но вот через пару лет — обязательно уеду, мне здесь не нравится — работы нет, бабок нет, цены высокие, вот подожду пару лет — и на юг. Ты ещё эти два года переживи, — говорю я, садясь на нагретую солнцем крышу.

21.30

Чапай советует тут и сидеть, тут нас никто не увидит, даже если охранник зайдёт в партком, сюда он подниматься точно не будет, пересидим ещё несколько часов, и спустимся, по темноте сюда тяжелее было бы дойти незамеченными, всё продумано, говорит Чапай, тряхнём сегодня жирных капиталистических свиней, чтобы не особенно зажирались, эксплуатируя и без того заёбаные пролетарские массы, и мы с ним соглашаемся — хорошо-хорошо, заёбаные так заёбаные, нам то чего, мы сидим и молчим, я говорю, интересно — где сейчас Карбюратор, может он уже давно дома, сидит и пересыпает из ладони в ладонь тёплый пепел своего отчима, а мы тут его ищем и не можем найти, да, тихо говорит Собака, показывая вокруг — тут его не найдёшь.

22.15

Начинается дождь, с утра было солнечно и тепло, воздух прогрелся, вот крыша нагрелась, я уже думал всё — нормальное лето началось, а тут снова дождь, несильный правда, так — каплет себе, орошает территорию, но всё равно неприятно, особенно если ты сидишь на крыше четырёхэтажного дома на вражеской заводской территории, оплетённой колючей проволокой, не очень весело выходит, я натягиваю на голову старую джинсовую куртку и пытаюсь уснуть, у кого-то часы хоть есть, спрашиваю напоследок, по звёздах сориентируемся, говорит Чапай, мудак, говорит в его адрес Собака, приваливается ко мне плечом, и мы пытаемся заснуть. Время от времени я слышу голоса товарняков с вокзала, даже объявления слышно, не с самого вокзала, а уже с запасных путей, какие-то их — объявления, типа для своих, они друг с другом, похоже, только через матюгальник общаются, у них другое понимание пространства и расстояния, я то углубляюсь в свой сон, то выхожу из него, будто из тени на солнце, проваливаюсь туда, как в тёплый чёрный снег, чёрный-чёрный, но от этого всё равно тёплый, я думаю, что, интересно, сейчас делает Юрик, о чём он думает в своём дворце, у него на распятии Иисус был позолоченный, а крестовина — зелёная. Прикольно, думаю я, может, у всех цыган Иисус — позолоченный, может, это какая-то другая вера, вера в то, что Иисус на самом деле позолоченный, у них бы тогда всё должно было быть иначе, и эти, как их там, пророки должны были предвидеть пришествие в мир такого вот мальчика — в целом нормального восточного мальчика, который физиологически, или там анатомически, ничем не отличался бы от своих одноклассников, кроме того что позолоченный, то есть не металлический, не железный и не покрашенный, а вот просто — позолоченный, у него кожа должна была бы иметь какую-то другую атомную или клеточную структуру, там бы что-то должно было быть с содержанием солей или кальция в коже, какие-то такие химические штуки, нужно будет спросить Чапая, он разбирается в химии, можно ли генным способом вывести позолоченную кожу, и во сколько это может обойтись государственному бюджету.

23.05