Читаем Депеш Мод полностью

Зелень, которая налипает, влажная бумага, красные дома, мы как-то так не совсем удачно выехали, протащились почти через полгорода, заехали на площадь, так будто хотим найти нашего друга где-то на улице, наконец нас выталкивают из троллейбуса контролёры, и мы идём дальше пешком, переходим площадь, идём, рассматриваем афиши, рассматриваем рекламу, больше и рассматривать нечего, Собака тянет наплечник с бухлом, около булочной толкутся хипари конченные, сползлись, как крысы на свежий воздух, стоят, пьют что-то, с ними рядом какие-то известные лица, стоит Саша Чернецкий, ещё кто-то в кожанке с орденами и медалями, Сашу мы знаем, мы даже ходили с Собакой пару недель назад на его концерт в дк возле стадиона, нас там заломили охранники — кто-то рядом с нами бросил в зал петарду, они подумали что это мы, едва отмазались, вокруг Саши стоят хипари конченные, приятное утро приятного дня.

— Неформалов нужно расстреливать, — произносит Вася.

— Троцкий сказал? — спрашиваю.

— При чём здесь Троцкий. Смотри — стоят, суки.

— Ну и что?

— Не люблю, — произносит Вася и дальше идёт молча.

Через полчаса мы переходим через мост, находим заводской забор и через дыру в нём пролезаем на двор.

12.30

У Чапая мы были пару раз, он специально для друзей отметил свою мастерскую, так как их там несколько стоит почти одинаковых — полуразваленных ещё со времён первой русской революции 1905 года серых строений. На Чапаевском зелёной краской написано «социализм» и дорисовано несколько рахитичную звезду, похожую на медузу, ну имеется в виду цветом, Чапай, в принципе, типа Васи, тоже разбирается в диалектике, они уважают друг друга, это мы с Собакой тут чужие — я не люблю Маркса просто так, ну, а у Собаки к старику свои претензии, тут всё понятно.

Чапай нас сразу узнаёт, привет, — произносит, — заходите, пропускает нас в каптёрку, высовывает голову наружу, настороженно оглядывается вокруг и закрывает за собой дверь. Мы проходим внутрь. Чапай, как и водится среди пролетариев, на быт кладёт, комната у него почти пустая, посередине стоит упоминаемый уже мною аппарат и тревожно гудит, под аппаратом валяется пару колб, я, наконец, вспоминаю, как они выглядят, на подоконнике лежат книги, я беру одну — пятнадцатый том чего-то, чего именно я разобрать не могу, но явно что-то партийное, со штемпелем заводской библиотеки, серьёзный пацан этот Чапай, он старше нас на пару лет, ему уже за двадцать, к тому же трудовой стаж — это вам не просто так, он проходит за нами в комнату, садитесь, — говорит, в комнате несколько табуретов, как дела, — спрашивает? нормально, — произносит Вася, — вот Карбюратора ищем, давно его видел? давно, — отвечает Чапай, садится на табурет, закидывает ногу на ногу и закуривает беломор.

Чапай худой и сосредоточенный, на нас он внимания почти не обращает, сидит себе, нога на ногу, читает какую-то партийную пропаганду, на нём старая майка, кеды и спортивные штаны, к тому же, он носит очки, среди наших знакомых не так и много людей, которые носят очки, хотя, может, это он для понта, не знаю.

— А где он может быть, не знаешь? — спрашиваю я.

— Не знаю.

— Он тебе ничего не говорил?

— Не говорил.

— Хуёво, — говорю я. — У него отец погиб.

— Отчим, — поправляет меня Собака.

Чапай молчит.

— А он у тебя вещей своих не забывал? — спрашиваю я дальше.

— Не забывал.

Так можно говорить без конца, он мантрами какими-то говорит, начитался Энгельса и не воспринимает нормальной информации, эти новые коммунисты, у них свой замороченный дзен, так вот просто и въедешь, а въедешь — не выедешь, будешь пробуксовывать в глубокой разъёбанной колее марксизма-ленинизма, не понимая, что к чему.

— Что-то читаешь? — вдруг спрашивает у него Вася.

— Да так, — отвечает Чапай. — Подкинули тут пару книг. Перечитываю.

— Угу, — говорит Вася, всё-таки они единомышленники, мы тут пытаемся не мешать.

— Можно мы у тебя его подождём?

— Можно.

— У нас бухло есть.

— У меня тоже, — показывает Чапай на свой аппарат. — Только я не пью.

— Что так?

— Триппер.

— Правда? — Я кладу книгу назад на подоконник. — Где же это ты?

— Да прямо тут, на заводе, — спокойно отвечает Чапай.

— На заводе?

— Ага.

— Что — прямо в цеху?

— Ага.

— У вас же тут одни мужики.

— Ну.

— Кто же это тебя? — спрашиваю. — То есть, извини — кого это ты?

— Что — кого?

— Ну, — говорю, — ты знаешь от кого это у тебя?

— А, — произносит Чапай, — ни от кого. У меня бытовой триппер.

— Как бытовой?

— Так. Бытовой. Я же не трахаюсь вообще. Просто секонд грузили, вот и подхватил.

— Ясно, — говорю. — Вы, марксисты, просто как ангелы — не трахаетесь, не пьёте.

— Секонд грузите, — добавляет Собака.

— Слушайте, — говорит Чапай очевидно чтобы перевести тему, — а у вас бабки есть?

— А что? — настораживается Вася.

— Можем съездить к цыганам, взять драпа. Посидим, подождём вашего Карбюратора. А то так без понтов сидеть, я же не пью.

— Ну, — произносит Вася, — можно и съездить. Думаешь, он появится?

— Кто его знает, — говорит Чапай, — Может, появится, может, нет. Вам, кстати, шмотки не нужны? Там джинсы, кроссовки. Правда из секонда…

14.00