Читаем Депеш Мод полностью

— Как можно застрелиться из ружья? — подаёт голос Собака. — Там же ствол длинный, на себя не направишь.

— Ну, а если рикошет? — спрашивает Вася.

— Ну да, — говорю, — он что — сначала стрелял, а потом кидался ловить пулю, или что?

— Нет, — произносит дядя Роберт. — Он ногой на курок нажал.

— У него же одной ноги не было, правда? — спрашиваю.

— Да, правой, — произносит дядя. — Он левой нажал.

— Он что — левша? — спрашивает Собака.

— Собака, — призываем мы его к совести.

— Представляете? — говорит дядя Роберт. — Его нашли, так сначала даже опознать не могли — ему же полголовы снесло. По носку узнали.

— У вас там, наверное, много одноногих охотников? — спрашиваю я, но дядя Роберт даже не обижается.

— Так где он теперь? — спрашивает Вася.

— В морге. Послезавтра похороны.

— Послезавтра?

— Да, после обеда. Они ему попробуют ещё черепушку собрать, понимаете?

— А если не соберут? — говорю.

— Не знаю, сожгут, наверное. Нужно Сашу найти, чтобы он приехал. Я уже на занятиях был, но они сказали, чтобы я тут искал.

— Тут его нет, — говорит Вася.

— А где он может быть? — спрашивает дядя Роберт.

— Ну оставайтесь, — говорю я, — подождите.

— Не могу. Меня дома ждут. Сестре нужно с похоронами помочь, потом в морг съездить, они же ему голову попробуют собрать, нужно, чтобы похоже было..

— У них что, — спрашивает Вася, — много вариантов?

— Слушайте, парни, — дядя Роберт встаёт с кейса и подходит ко мне, — найдите его. Сестра очень просила, чтобы он был. Они там не очень ладили, но его уже нет, понимаете? Это же такое. А время у вас ещё есть, до послезавтра. Найдите. Я вам тут привёз — он открывает кейс и достаёт оттуда три бутылки коньяка.

— Не надо, — говорю я.

— Да, правда — не надо, — говорит Собака и забирает коньяк.

— Найдите его, — говорит дядя Роберт и как-то согнувшись и даже не сказав до свидания выходит в коридор. Не знаю, может, он любил покойного, кто их разберёт, этих краснокожих.

Дядя Роберт — произношу я, — дядя Роберт. Какое странное имя — Роберт. Похоже на название какого-то журнала для геев.

11.15

— Ну, что скажешь?

— Не знаю. Стрёмно.

— Что стрёмно?

— Ну, этот дядя Роберт. Киллер какой-то.

— По-моему, он пидар.

— Думаешь?

— Точно пидар. Ты видел его кейс?

— Да…

— Что делать будем?

— Не знаю.

— Может, поищем Карбюратора?

— Где ты его найдёшь? На занятиях его нет. Я не знаю, где он ещё бывает.

— А у него, кроме нас, знакомые есть?

— Понятия не имею.

— Да…

— Ещё дядя этот. Пидар.

— Точно.

— Карбюратор расстроится.

— Думаешь?

— Точно расстроится. Всё-таки отец.

— Отчим.

— Один хуй.

— Карбюратор его не любил.

— Ну всё равно — семья. Такие вещи, знаешь, они на самом деле вставляют.

— Да ничего они не вставляют, — говорю я. — Я, конечно, ничего против не имею — там семья, родители, всё нормально, я к этому нормально отношусь. Просто это на самом деле не так уже и важно, как кажется, это такая фишка, что все только говорят — семья, семья, а на самом деле всем по хую, собираются только на похоронах и поминках, и всё. Понимаешь?

— Ну, нет, — говорит Вася. — Я не согласен. Я своих родителей люблю.

— Ты их когда в последний раз видел?

— Какая разница? — произносит Вася. — Мне их не нужно видеть, чтобы любить.

— Слушай, — вдруг говорит ему Собака, — а ты можешь представить себя на похоронах у своих родителей?

— Ты что — ёбнулся? — обижается Вася. — Что ты несёшь?

— Да так, — произносит Собака, — ничего. А вот меня на похороны, наверное, и не пригласят, ну, в смысле, если они загнутся.

— А как ты себе это представляешь? — спрашиваю я. — Тебе что — нужно поздравительную телеграмму присылать: «Дорогой Собака Павлов, приезжай — на двух евреев стало меньше!»?

— Ну, я не об этом.

— А о чём?

— Не знаю, просто я думаю, если с ними что-то случится, всё равно свалят на меня, они привыкли всё валить на меня.

— Просто ты антисемит, — говорю я.

— Всё равно, — произносит Вася, — тут ты гонишь. По-своему это прикольно.

— Что, — говорю, — поминки?

— Нет, ну там родители, семья. Я вот разгребу тут всё и обязательно свалю домой. У меня мама в Черкассах.

— Понимаешь, — говорю я ему, я на самом деле ничего не имею против. Семья так семья, мама так мама. Понимаешь, мы когда-то с братом, ещё когда я в школу ходил, обчистили один дворец культуры, небольшой такой. Вынесли аппаратуру.

— Для чего?

— Не знаю, просто — пёрло нас, решили что-то обчистить. Вытащили несколько усилителей, примочки там разные, даже часть барабанной установки, прикинь.

— Ну, и что вы с ними делали?

— Продали. В другой дворец культуры. Там даже не спрашивали откуда это у нас, лохи. Мы в принципе дёшево продали, потому и спрашивать было без понта. Продали. А потом пошли в магазин и накупили дисков.

— Дисков?

— Да. Кучу винила, ещё у чувака, ну, который всё это продавал, под прилавком был фирменный «Депеш Мод», прикинь, у них тогда только вышел двойной лайфовый альбом. «101» называется. Ну, мы и выкинули на него кучу бабок.

— Серьёзно?

— Ну. А самое прикольное знаешь что?

— Что?

— Это было вообще единственное, что мы с братом купили ВМЕСТЕ.

11.35