Читаем Дэниэл молчит полностью

Люди вокруг улыбались, вспоминая этот «учет чернил», о котором я впервые слышала. Меня лично система Бернарда не умилила: она здорово смахивала на навязчивую идею — один из симптомов аутизма. Как и еще одна его привычка, о которой тоже вспомнил старый викарий. Бернард, оказывается, скрупулезно подкалывал чеки за любой купленный товар и хранил минимум семь лет.

— Как всем вам известно, — продолжал священник, — Бернард очень любил людей и легко с ними сходился. Оговорюсь — известно всем, кроме одного человека, поскольку Бернарда трудно было назвать ловеласом. Бедная Дафна в полной мере ощутила на себе его идею ухаживания: Бернард полагался на Божий промысел, сам ничего не предпринимая, чтобы привлечь внимание женщины. Я очень хорошо помню тот день, когда он впервые рассказал мне о прелестной молодой леди по имени Дафна Тоук. Они встретились на концерте духовной музыки, во время антракта. Пока Дафна угощалась пирожком, Бернард разглядывал ее с противоположного конца холла — отойти дальше было просто некуда. «Как же ты тогда с ней познакомился?» — спросил я, когда он ворвался ко мне со своей потрясающей новостью. «А я встал под часами на стене. Ей же нужно было узнать время? Вот она меня и увидела!» — ответил Бернард. Признаться, он меня не убедил. «Ты уверен, что она тебя заметила?» — спросил я. «Конечно, уверен! — сказал Бернард. — Я стоял прямо перед ней!» Как ни странно, он оказался прав. Через несколько недель их уже видели рядом на крещенской службе. Не вместе, заметьте, — каждый пришел в своей компании, однако Бернард существенно продвинулся: ему больше не приходилось выискивать часы на стене, чтобы обратить на себя ее внимание. Несмотря на столь многообещающее начало, Бернарду понадобилось четыре месяца, чтобы пригласить ее на концерт, два года, чтобы увидеть в Дафне свою суженую, и полных четыре года, чтобы повести ее под венец. Но взгляните, сколько прекрасных молодых людей сегодня носят фамилию Марш! Разве это не истинное чудо, не торжество постоянства Бернарда и долготерпения Дафны?!

Все рассмеялись. Во всяком случае, я точно смеялась, пока не поняла, как викарий разглядывал молодых Маршей в первом ряду. Мне показалось — или викарий и впрямь был озадачен? Похоже, он не был в курсе последних перемен; не знал, что мое вписанное карандашом имя наконец стерли и что постоянство Бернарда, равно как цельность характера, сыну не передалось. Совсем наоборот. Его сын — трус и приспособленец. И ловелас, само собой.

На поминках, устроенных в местной гостинице, поскольку в церкви не оказалось подходящего помещения, я подошла к Дафне с соболезнованиями. Специально для свекрови я привезла фотографию Эмили и Дэниэла. Она поблагодарила за снимок, похвалила детей — «очаровательные», посетовала, что давно их не видела, снова поблагодарила — за то, что я приехала на похороны. И удалилась. А меня подозвал Реймонд и за локоть притянул поближе.

— Извините, дорогая Мелани, — сказал он мне на ухо шелестящим старческим голосом. — Я обещал вас навещать, но…

— Реймонд! — Я его обняла, только теперь осознав, как скучала.

— Выглядите изумительно, Мелани.

— Ну что вы. — Меня не оставляло ощущение, что я опять промахнулась с одеждой. Несмотря на все мои усилия, в присутствии Маршей я всегда чувствовала себя белой вороной.

— Вы как глоток свежего воздуха в этом мрачном обществе.

Я была поражена, польщена, растеряна. Реймонд вздохнул, и я заглянула ему в лицо — прекрасное, как у древнего идола, с любовно вырезанными морщинами и складками. Его глаза за дымкой прожитых лет были полны любви и участия. Он слегка сжал мой локоть. Я погладила его пальцы, поцеловала в щеку и пригласила как-нибудь приехать к нам на целый день. Но тут вернулась Дафна, чтобы увести Реймонда, и я не успела сказать ему самого главного: мы его любим. Эмили, Дэниэл и я.

Похороны сами по себе мероприятие не из приятных. А если хоронят человека, который тебя никогда не любил, и среди присутствующих его сын — твой почти уже бывший муж, — которому от тебя ничего не нужно, кроме развода… Словом, мне было на редкость неуютно, хотя почти никто из толпы и не догадывался, что для клана Маршей я уже отрезанный ломоть.

— Рада вас видеть, Мелани, как дети?

— О, Мелани! Сто лет вас не видела!

— Прекрасно выглядите, дорогая. Милая шляпка.

Дяди, тети, кузены и кузины Стивена, не говоря уж о престарелых друзьях Бернарда, по-прежнему считали меня подругой жизни Стивена, а его самого — моим верным, заботливым мужем. Я бы на их месте насторожилась при виде Пенелопы рядом со Стивеном. Возможно, кого-то этот факт и просветил, если моего появления в одиночку оказалось недостаточно.

— Чертовски отважная ты девушка, — сказала Кэт, протягивая мне бокал вина.