Полочка над ванной ломилась от шоколадных монеток и мини-пакетиков апельсинового сока — самых желанных лакомств Дэниэла. Он давно уяснил, что приз дается только за усердную работу. Решив, что в данном случае его цель — башня из разноцветных кирпичиков, Дэниэл рьяно взялся за дело.

— Хочу сок, — сказал он, на секунду оторвавшись от строительства.

— Отлично сказано, парень. — Энди глянул на пакетики, ткнул пальцем: — Дай мне сок, пожалуйста.

Дэниэл подумал, склонив голову набок, но предпочел не следовать примеру.

— Хочу сок! — повторил он, обращаясь ко мне.

Энди настаивал на своем. Подпустил театральности. Подбоченился одной рукой, другую выбросил вперед, указывая на полку:

— Мама, дай сок, пожалуйста!

Дэниэл вытянул пальчик:

— Мама, дай сок, пожалуйста!

Он тут же получил свой сок и шоколадную монетку в придачу — за старания.

— Начинается! — заорала я.

— Туалет! — выпалил Энди.

— Пампес! — взвизгнул Дэниэл.

Я подхватила его с пола, усадила на унитаз и держала обеими руками, пока он вопил, брыкался и драл на мне волосы.

— Хватит хохотать, Энди!

Он ухмыльнулся:

— Кажется, вам не помешает переодеться.

Дэниэл промахнулся мимо унитаза, залив мне всю рубашку.

На кухне я сняла рубашку, бросила на пол перед стиральной машиной и прошла к балконной двери, чтобы взять чистую футболку с веревки в саду. Вся в мыслях о том, сможет ли Дэниэл когда-нибудь распрощаться с памперсами, я как-то упустила из виду, что дефилирую по дому в шортах и лифчике. Зато Виина не упустила. Она играла с Эмили в больницу: ясное дело, Эмили была доктором, с пластмассовым стетоскопом на груди, а бедняжка Виина подвергалась обследованию, лежа на столе.

— А ты больше не похожа на ходячий скелет! — крикнула она мне в спину.

Я вернулась в ванную, где место башни уже заняла стоянка машин. Добрая дюжина авто расставлена по местам, однако в центре нашего внимания только одна, пожарная машина. Ей предназначалась главная роль. Энди достал из кармана свечку и простенькую одноразовую зажигалку. В восторге от пластмассового брусочка, Дэниэл разглядывал жидкий газ внутри, будто в микроскоп смотрел.

— Девянацать, восенацать, семь! — сказал он.

Энди взял у него зажигалку, подбросил на ладони, присмотрелся к блестящей и гладкой, как леденец, поверхности.

— Молодчина, все правильно! — кивнул он Дэниэлу.

На дне зажигалки едва проглядывали крохотные цифры, которые Дэниэл уже выучил.

Крутанув колечко, Энди добыл огонь из зажигалки, поднес к нему фитилек свечи.

— Пожар, пожар! — воскликнул он. — Подавайте пожарную машину, срочно!

И Дэниэл покатил пожарную машину по дорожке, лавируя между припаркованными авто. Завывая сиреной, он приближался к свече, которая грозила спалить красный «мини» — фаворита Дэниэла. Красный — его любимый цвет. Как только пожарная машина добралась до свечки, Дэниэл надул щеки и затушил огонь.

Мы с Энди устроили овацию. Дэниэл перекатился с живота на спину, сел на полу и улыбнулся, довольный:

— Я потуший пожай!

Спустя три часа мы вернулись в гостиную. Все это время мы катали машинки, пускали мыльные пузыри, устроили пикник для паровозиков, уговорили Дональда Дака сыграть в прятки с Плуто. Дэниэл два раза пописал в унитаз и, поднатужившись, сработал кое-что посерьезнее. Как только он осознал, что ему обещано за пользование туалетом (шоколадка) и чего он не получит ни при каких условиях (памперс), он начал сдавать позиции.

— Больше никаких памперсов! — заявил Энди, при всем этом присутствовавший. — Не желаю больше видеть памперсы на этом парне!

Кто бы поверил в подобное начало романа? В компании с ребенком, временами сильно напоминающим Маугли, на фоне таких непривлекательных декораций, как унитаз. И все же Энди был рядом, и глаза его светились нежностью ко мне и моему сыну. Моей дочери Энди утром вручил карандаши, завернутые в бумагу и перевязанные резинкой. Дэниэл получил обожаемый апельсиновый сок и божью коровку, которая машет крыльями, если потянуть за веревочку.

— А ночью?

— Нет.

— А когда в магазин пойдем?

— Нет. Если припечет, можно и на улице пописать.

— Угу. Боюсь, прохожие будут недовольны.

— Прохожие? — Качая головой, Энди достал папиросную бумагу, ловко скрутил сигаретку и провел языком по краешку листка, запечатывая тонкую трубочку. — У прохожих нет детей-аутистов, Мелани. А значит, нет и права на недовольство.

Глава девятнадцатая

Мы с Вииной собирали ее вещи в квартире ее американского мужа. В отсутствие хозяина, понятно: с ним Виина не то что встречаться, даже по телефону разговаривать отказывалась наотрез. Мы обходили квартиру, как грабители, складывая в чемодан и вещевой мешок все, что принадлежало лично Виине. Сама она все время молчала, словно и впрямь чувствовала себя воришкой. Ступив через порог, спрятала очки в кармашек рубахи, закрепила волосы узлом на затылке, закатала рукава и взялась за дело.