Читаем День Святого Никогда полностью

Феликс сидел на постаменте одного из каменных львов и пытался прийти в себя. Ему стало дурно еще в амфитеатре, когда он, сразу по окончании речи Сигизмунда, спустился на арену, чтобы влиться в толпу героев, стремящихся поскорее выбраться из душного зала. То ли от духоты, то ли от столпотворения, а может — и от того, и от другого, но он вдруг почувствовал, как воздух сгустился, стал вязким и липким, а под ложечкой засосало от предчувствия надвигающейся беды. Сердце кольнуло чем-то тупым и ржавым, в глазах потемнело, но Бальтазар уже подхватил его под локоть справа, а Дугал — слева, и вдвоем они вывели его наружу и усадили около льва. Дугал сразу отправился на поиски лекарства, крепостью сорок градусов и выше, а Бальтазар тактично осведомился, как он себя чувствует. Феликс сказал, что уже все нормально, и попросил оставить его в одиночестве, а заодно утихомирить шотландца и вообще — не привлекать лишнего внимания к этому досадному недоразумению. Бальтазар послушался, и теперь Феликс мелкими глотками втягивал холодный воздух, утирал испарину с разгоряченного лица и прислушивался к глухим, как сквозь вату, ударам сердца.

— Простите, вам нехорошо? — Голос донесся откуда-то издалека.

— Нет-нет, — сдавленно сказал Феликс. — Все нормально.

— Вы уверены?

«Сказано же, все нормально», — раздраженно подумал Феликс и сфокусировал взгляд на собеседнике. Плюгавенький, узкоплечий мужичок лет тридцати, с тонкой цыплячьей шеей, из которой выпирает острый кадык, и маленькими колючими глазками в обрамлении по-девичьи длинных ресниц. Волосы соломенные, непослушные, подстрижены коротко и небрежно. Оружия нет. Значит, не герой… Уже легче.

— Со мной все в порядке, — снисходительно улыбнулся Феликс. — Спасибо за заботу. — Он неуверенно встал и положил ладонь на эфес меча. — Я просто задумался… С вашего позволения, — поклонился он непрошеному сострадальцу и направился в сторону гуляющей геройской братии.

Его на самом деле отпустило: сердце забилось ровно и сильно, свежий ветерок остудил лицо и вернул четкость зрению, и только влажная на спине и под мышками нательная рубашка неприятно холодила тело, напоминая о том беспричинном и постыдном испуге, что охватил его в амфитеатре… «Я столько раз бывал на волосок от смерти — так какого же Хтона у меня затряслись поджилки именно сейчас, а не спустя два-три дня, как обычно? — спросил себя Феликс и, не найдя ответа, махнул рукой: — Ладно, какая теперь разница… Сейчас надо разыскать Сигизмунда, а то потом точно забуду».

Долговязый и сухопарый Сигизмунд был на две головы выше любого из окружавших его меценатов (и это несмотря на вечную привычку сутулиться, уменьшая тем самым свой незаурядный рост!), что здорово облегчало его поиск в любой толпе. В данный момент, как уже было сказано, Сигизмунд беседовал с меценатами, и одновременно пытался куда-нибудь пристроить свой меч. Втыкать его в щель между плитами двора он опасался: так недолго было и сломать клинок, а когда он взваливал двуручник на плечо, сзади раздавались негодующие вопли. В результате Сигизмунд взял меч обеими руками за крестовину и выставил перед собой, отпугнув меценатов подальше от узкого извилистого клинка, ржавчину на котором можно было легко спутать с засохшей кровью…

Феликс дождался, пока меценаты сочтут беседу законченной, и подошел поближе.

— Феликс, мой мальчик! — обрадовано приветствовал его Сигизмунд. — Ты что-то неважно выглядишь, — тут же обеспокоился он. — Ничего не случилось? Дома все в порядке?

— Я просто немного устал… Только не пойму — от чего? От безделья, не иначе…

— Ну, это-то как раз поправимо. Послезавтра начнутся занятия, расписание я уже составил, так что — милости прошу в деканат, на собрание преподавательского состава, завтра в три часа пополудни… Только не надо так морщиться, — усмехнулся Сигизмунд. — Можно подумать, я тебя приглашаю в логово василиска. Знаю-знаю, — быстро добавил он, не давая Феликсу рта раскрыть. — К василиску ты бы пошел с большим желанием. Ох уж эти герои… Кстати, ты обратил внимание, сколько их здесь сегодня? Как будто берут реванш за все прошлые годы! Смотришь на них — и сердце радуется. Каких все же славных мальчиков мы вырастили…

Феликс посмотрел на «мальчиков», самому молодому из которых было далеко за сорок, промычал себе под нос что-то неопределенное и сказал:

— Тут вышла такая оказия, Сигизмунд… Бальтазар привез для вас книгу, сувенир из Нюрнберга, и попросил меня вам передать. Я днем заходил с Агнешкой в Школу, но вы были в ратуше… Короче говоря, книга сейчас у меня, и я хотел узнать, когда вам будет удобнее, чтобы я ее принес?

— У тебя? Вот и славно! Пусть у тебя и остается. Я просил Бальтазара ее привезти именно для тебя.

— Для меня? — удивился Феликс.

— Для тебя. Это подарок. Взамен… гм… того, что ты потерял в Каринхале, — пояснил Сигизмунд тоном заядлого заговорщика.

— Спасибо, конечно, но… — Феликс растерянно потер лоб. — Вы считаете, в этом есть необходимость?

— Как знать! — пожал плечами Сигизмунд. — Я просто рассудил, что лишним подарок не будет. Верно?

— Вообще-то, да…