Через несколько часов мы были на месте. Совещание началось с десятиминутного молчания. Не подумайте, что они молчали в знак траура по мне и моему предшественнику. Нет, просто Александр Михайлович сидел и молча рассматривал меня и моих соучастников. Я сидел в середине комнаты. Наконец-то, обращаясь к Ольге Семеновне, босс тихо спросил:

– Зачем? Объясни, зачем вы это сделали?

– Саша, я понимаю тебя, только давай спокойно обсудим…

– Спокойно?! – неожиданно заорал Александр Михайлович. – Вы предлагаете спокойно обсудить убийство моего друга? Моего любимого пса? Вы меня за кого принимаете? За идиота? Оля, – мужчина подошел вплотную к женщине и, едва не касаясь своим носом ее носа, добавил: – Это предательство. Ты это понимаешь? Понимаешь?

Ольга Семеновна – удивительно мужественная женщина.

Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Он встала навстречу мужу и решительно сказала:

– Знаешь, что, дорогой, а не пори чушь! Никто тебя не предавал. Наоборот, хотели сберечь твое здоровье, а заодно и невинную собаку.

«Вот это точно! Это правда. Подтверждаю!»

– То есть Грина вам спасти не хотелось, а какую-то дворнягу вы пожалели? Правильно я понимаю? Кто инициатор этого мошенничества?

– И не мошенничество это! – твердо заявила Ольга Семеновна. – Давай я все объясню. Только без наездов. Договорились?

– Хорошо, – неожиданно согласился Александр Михайлович. – Говори.

– Это я предложила такой вариант. Дело в том, что никакой гарантии спасения Грина не было. Доктор…

– Это правда? – повернувшись к бледному ветеринару, спросил шеф.

– Да-да, – закивал Антон Игоревич.

– Почему мне не доложил? – снова повысил голос Александр Михайлович.

– Я… я… Ал-л…

– Мы же договорились, – перебила заикающегося доктора Ольга Семеновна, – сначала говорю я. Попрошу меня не перебивать.

– Хорошо, продолжай, – кивнул Александр Михайлович.

– …доктор сказал, что печень, скорее всего, не приживется, так что смысла в операции не было. Да и не успели бы мы сделать операцию, Грин скончался. Чтобы не расстраивать тебя, решили… сделать тебе вот такой своеобразный подарок. Собака породистая, специально обученная, привитая. Ну, вот, Саша, честное слово, не хотелось брать грех на душу. Это собака-поводырь, – Ольга Семеновна кивнула в мою сторону, – двойной грех – убивать таких собак. Прошу никого не наказывать, люди ни в чем не виноваты. Я приказала.

– Она приказала! – язвительно повторил Александр Михайлович – Королева…

– Да, королева, – подбоченилась женщина. – А разве я уже не твоя жена? Разве я в этом доме не хозяйка? Или я слова здесь не имею?

– Ладно, – махнул рукой Александр Михайлович. – Я смотрю, тут у вас круговая порука. Слушать мою команду. Антон, ты уволен! Ты меня понял? Просто уволен…

– Да-да, Александр Михайлович, – прошептал врач. – Я все понимаю.

– Жена… ну, что жена? Да ну тебя! С тобой мы отдельно поговорим. А вот с собакой… Борис, – босс обратился к охраннику, – собаку вывези за город и пристрели.

– Ты что, с ума сошел? – вскрикнула Ольга Семеновна. – Как ты можешь?

– А вот это и будет вам всем наказанием за вранье! – отрезал Александр Михайлович. – Борис, это приказ! Выполняй немедленно, чтобы потом не сказал, что Ольга мой приказ отменила. Пристрелишь, а перед тем как закопать, пришли мне фотографию, подтверждающую выполнение задания. Ясно?

– Так точно! – выпалил Борис.

– Действуй!

– Есть! – Охранник взял меня за поводок и вместе со мной вышел из помещения.

Через несколько минут мы уже ехали за город. Я взглянул на своего конвоира, по его щекам катились слезы.

VII

Как оказалось, за городом у Бориса жили родители. Он честно рассказал им о случившемся. Мама, пожилая, полная женщина, всплеснув руками, смешно выразилась:

– Тю! Сказывся он там совсем? За шо ж бедную псину вбывать?

– Мама, мне нужно срочно отправить ему фотографию, иначе меня сегодня же уволят.

– Да не волнуйся ты так, сынка, щас все зробым. Идите с отцом яму ройте.

– Зачем? – вздернул брови Борис.

– Ну, шоб все правдиво выглядело! Ой, Борька, говорила тебе, шо твои олигархи до добра не доведуть! Идите уже копайте.

– Ма, па, а вдруг он все-таки узнает? – жалобно спросил Борис.

– Сын, да хоть и так, – наконец-то заговорил отец. – Ты пропадешь без его работы?

– Нет! – пожал плечами сын. – Просто, понимаешь…

– Прекрати, – нахмурился отец. – А то ляпнешь сейчас глупость. Не просто это все. Уволит – найдешь другую работу. С голоду не помрешь. А убьешь собаку… Я понимаю, когда это люди делают из-за необходимости, ну там, взбесилось животное или безнадежно заболело, но, извини, по приказу какого-то самодура убить здорового, породистого пса… Как потом с этим жить? Сегодня ты убьешь пса, а завтра и на человека руку поднимешь?

– Ну, ты чего, батя? – развел руками Борис.

– А с этого все и начинается, сынок!

– Отец, я все понял, – Борис подошел к отцу и крепко обнял его. – Спасибо, бать! Спасибо вам, мои родные.